Я потянулась через стол и демонстративно чмокнула его в кончик носа.
— Вот!
Авенус изобразил вялые и непродолжительные аплодисменты и предложил:
— А теперь спрашивайте.
Я кивнула Хитчу. Пусть сам выбирает!
— Вопрос первый, — начал он. — Где именно происходила битва драконов? Хорошо бы с точностью до нескольких метров.
— Принято, — махнул головой Авенус, — Понятия не имею, зачем Лао это понадобилось, но мне показать нетрудно. Могу даже прямо на местности.
— Договорились. Вопрос второй: как увеличить подвижность оси вращения?
— Не знаю, — развел руками псевдо-лаборантик. — В жизни этим не занимался.
— А как же Ирка?
— Ну, она — особый случай. Можно сказать: экспериментальная модель, если, конечно, тебя это не шокирует, — повернулся он ко мне.
— Шокирует, — согласилась я, — Но я, пожалуй попридержу свою истерику. Пока что.
— Ну, так как — будем заменять вопрос?
— Скорее, видоизменим, — поправил Хитч, — Не знаете про всех — расскажете про Сяо.
— Про кого? — скривился патриарх, на сей раз совершенно по-мальчишески, — Ах да… Дурацкое прозвище!
Еще бы! Особенно ежели поставить меня рядом с Веничкой. Я-то его раза в три пошире буду…
— Объясните, как ей драконом становиться, двери создавать, ну, и прочие ваши оборотнические штучки…
— Завтра и начнем, — покивал Авенус. — Я всё равно рано или поздно собирался это сделать.
— А что ж не сделали? — возмутилась я.
— А чтоб жизнь медом не казалась. Тебя, я вижу, и так тут избаловали до беспредела!
— Ну, беспредела Вы еще не видели…
— И не дай мне бог! Ладно, я жду последнего вопроса.
Хитч уже начал открывать было рот, но я опять вмешалась:
— А можно мы его всё-таки попозже зададим. Вы ведь правильно в самом начале угадали: у нас этих вопросов не меньше десятка. А вот какой именно из них покажется нам самым важным после выполнения задания…
— Ладно, — неожиданно легко согласился Авенус, — После, так после. А теперь давайте расплачиваться и — поехали!
— Куда?
— К самому синему морю. На лодочке кататься!
И мы поехали. Даром я что ли сумку со вчерашнего дня не разбирала!
«Самое синее море» оказалось, увы, не Карибским и даже не Средиземным. К тем морям летают на роскошных лайнерах, потягивая в бизнес-классе вино из хрустального бокала, а не трясутся в паршивом самолетике, где в первом салоне звук и вибрация создают полную иллюзию того, что ты едешь верхом на бормашине.
— И вообще, Каспий — не море, а озеро, — заметила я, когда мы ступили, наконец, на твердую почву в аэропорту города Актау — бывшего Шевченко.
Авенус вместо ответа только зевнул во весь рот.
Остаток ночи мы провели в гостинице, названием которой я не удосужилась поинтересоваться, а наутро (впрочем, у деловых людей вовсю бушевал уже рабочий полдень) действительно отправились кататься на лодочке. Точнее, для начала добрались на попутке до одной из прибрежных зон отдыха.
Сезон еще не начался, на жилых корпусах висели замки, и даже мусорные баки с интригующей надписью «Золотой песок» были девственно чисты и пусты. Впрочем, и золотоискателей в поле зрения не наблюдалось. Пока мы с Хитчем мерзли на пляже (дурацкое словосочетание, но на таком пронизывающем ветру ничего не остается, кроме как мерзнуть) и с содроганием разглядывали мутноватые волны, Авенус успел сбегать в небольшой, на отшибе стоящий домишко, откуда вернулся в компании благодушного неторопливого дедка, который безмолвно отпер замок на тяжелой цепи, удерживающей у причала небольшой белый катерок, и так же молча удалился.
— Ну, что встали? Залезайте! — нетерпеливо бросил наш проводник и наниматель, гордо держась за штурвал.
Мотор заорал во весь голос, и мы двинулись вперед.
На воде совсем другое ощущение скорости, чем на суше. Ветер хлещет в лицо, брызги летят во все стороны и кажется, будто ты несешься невероятно, фантастически быстро, а оказывается — всего-то 40 километров в час, доводящая до нервного исступления скорость городской черепахи…
А на глаз я оценивать расстояния не умею, так что даже приблизительно не знаю, насколько далеко мы забрались. Оставшийся позади берег давно уже превратился в узенькую, сливающуюся с горизонтом полоску, а мы всё неслись, подминая под себя волны. Я даже напевать начала. Есть у меня такая привычка: петь наперекор встречному ветру, который старается запихнуть тебе слова обратно в горло. Конечно, «Окрасился месяц багрянцем» не слишком-то соответствовала времени суток, да и «изменщиков коварных», как я надеялась, поблизости не наблюдалось, зато и водный простор, и транспортное средство в этом произведении безусловно присутствовали.