Ну, или это галлюцинации от недотраха, и Тимофею пора в дурдом. Больше вариантов он придумать не мог.
Глава 12
Что-то знакомое мелькнуло в силуэте девушки, словно Тимофей его уже видел. В такой бы ситуации стоило бы уйти, понять, что здесь что-то и впрямь не так и в его домике, в его душе сейчас не может чисто физически находиться голая девушка.
Видение можно было, конечно, списать на нервные переживания, на психические расстройства, но Медведев считал себя устойчивым в этом плане, к тому же с диагнозом по психиатрии не допускают оперировать живых людей.
Но в данный момент думать времени не было, член стоял в полной боевой готовности, кровь начинала закипать в венах, дыхание учащалось, все говорило о сильном возбуждении. Рука сама собой потянулась к створке душевой кабины, за которой все еще была девушка.
Тимофей представил, как шагнет к ней туда, прижмет к себе, потрется членом, проведет носом по шее, вдыхая знакомый аромат, сожмет длинные волосы в кулак, заставит посмотреть на себя и… утонет в зеленых глазах.
Открыл слишком резко, девушка обернулась, вода все еще стекала по ее телу, все происходило за какие-то доли секунды. Медведеву хотелось потрясти головой, потому что он видел то, что не должен был видеть, ту, которой здесь по определению не могло быть.
— А-а-а-а… А-а-а!!!
Громкий крик разорвал тишину и наваждение, Элина не могла понять, что происходит, ужас, паника, дикий страх, все это сразу взорвало сознание. В глазах потемнело, в голове вся жизнь пронеслась. Вопросы, догадки. Кто это? Зачем он пришел? Ее изнасилуют? Убьют?
Медведев поморщился, в висках от визга возникла острая боль, а значит, это все были не галлюцинации и он не сошел с ума.
— А-а-а-а! А-а-а-а!!!
Элина закрыла грудь руками, шагнула назад, вода накрыла с головой, ничего не стало видно, и от этого паника разыгралась еще сильнее. Ноги заскользили по мокрому полу, она потеряла точку опоры, начала падать назад. Еще немного, и голова встретилась бы с кафельной стеной, но ее потянули вперед за талию, и девушка оказалась прижата к горячему мужскому телу.
— Отпу… отпустите… нет… нет… нет… пожалуйста…
Ну все, сейчас ее изнасилуют, а потом расчленят и закопают в лесу, а еще хуже — сожгут. Страх мешал думать, Элина даже не слышала, что ей говорит мужчина, ее трясло, пульс стучал в висках, пальцы немели, конечности стали ватными. Такого девушка не испытывала никогда.
— Эй, все хорошо, Элина, посмотри на меня, посмотри!
— Нет, нет…
Закрыла лицо руками, чтобы не видеть, чтобы умереть прямо сейчас и не испытывать того, что будет потом. Она даже голос не узнала, потому что Медведев хрипел, вода стекала по их телам, и все казалось, что это не та реальность, в которой они существуют.
Та, другая, в которой они могли быть вместе, скорее всего, случится в следующей жизни. У девушки была настоящая истерика, еще немного — и от нервного срыва она просто упадет в обморок.
— Элина, это я, посмотри на меня! Посмотри! Элина, все хорошо, это я!
Кое-как оторвал ее руки от лица, обхватил щеки ладонями и решил прибегнуть к шоковой терапии.
Поцелуй был глубоким, долгим и жадным. Медведь дорвался до сладкого, до своей медовой Лисички. Сминал ее полные губы, проникал в рот языком, а Элине казалось, что из пропасти ужаса, в которую она падала, ее начали вытягивать наверх.
Ее так уже целовали. И так целовать умеет только один мужчина. Но это все обманчивые ощущения, и надо сопротивляться. Но как только девушка уперлась руками в грудь мужчины и открыла глаза, поняла, что Медведев, тот самый наглый бородатый хирург из провинции, сейчас целует ее.
Бред?
— Все хорошо, Лисичка, все хорошо, девочка, это я, не бойся, это всего лишь я. — Тимофей отстранился от губ Элины на пару миллиметров, хрипло прошептал, прижимая ее одной рукой к себе.
— Ты… Медв…
Но Элине не дали ничего сказать, Медведев снова нагло впился в ее губы, крупные ладони заскользили по телу девушки, а оно предательски откликнулось. Все нутро еще трясло от пережитого стресса, даже пальцы дрожали и ноги держали плохо. Но жар накрыл волной, прокатившейся от губ до низа живота. Хотелось просто отключиться, ни о чем не думать, да ей и не дали.