Элина даже думала, если бы он мог, он трахал бы себя сам.
— Так в чем дело, солнышко?
«Солнышко» подавило в себе импульсивное желание плеснуть в лицо Всеволода остатки остывшего кофе. Оно возникло импульсивно, а психолог говорит, что первые вспышки необходимо гасить сразу, любым способом отвлекаясь на детали.
— Слушай, тебе не жарко?
— Ты о чем? — Стравинский не понял вопроса. Элина умела выбить его из колеи.
— В костюме в такую жару. Тебе не жарко?
Девушка покрутила пальцами чашку с кофе и отодвинула ее от греха подальше. Хотя вышла бы красивая сцена, все были бы в шоке, а потом аплодировали.
— Нет, я не хожу по улицам, там, где я нахожусь, везде кондиционеры. Но твой недовольный взгляд говорит не о том, что ты волнуешься о моем состоянии. Элина, что не так?
Да, что не так?
Элина Эдуардовна, что в вашей жизни постоянно не так?
Неужели ваша богатая и сытая жизнь вам надоела и сидит в печенках и вам хочется чего-то нового и непривычно-необычного, не такого роскошного мужичка и не такого обеда в центре Москвы?
Всеволод бросил взгляд на свой телефон, пришло сообщение, он прочел его, но не ответил, положил на стол экраном вниз. Эта его особенность Элину тоже раздражала, вечно были какие-то тайны.
Вот она ничего не скрывала, ее телефон всегда лежал на видном месте, экраном вверх. И плевать она хотела, что ей сможет кто-то что-то предъявить за какие-то сообщения.
— Так что не так, солнышко? — Всеволод накрыл пальцы девушки ладонью.
— Сколько раз я тебя просила, — Элина придвинулась и заглянула в глаза красавцу, — не надо называть меня «солнышко», я этого терпеть не могу.
Вышло громко, подружки за соседним столом обернулись, Элина так и представила в их глазах сочувствие. Мол, ну что за стерва и сука досталась этому Аполлону?
— Я любя, милая.
Милая?
Ну, это еще куда ни шло.
— Я понимаю твою нервозность последнее время, но я обещаю, дай мне пару дней, я дожму финнов, и мы уедем на море, нет, лучше на океан. Только ты и я, бунгало, фрукты, вино, прозрачная вода и яркие рыбки.
«Только ты и я» пугало.
Элина не хотела на море или океан, а уж тем более в бунгало со Всеволодом. Хотелось шпрот на черный хлеб, апельсинового сока из пакета и запотевшей бутылки водки из морозильной камеры.
И к чему все это, рыжая красавица не понимала.
Она точно не беременна.
— Слушай, а у них в меню есть шпроты?
Девушка освободила свою руку, начала листать меню, где была какая-то иностранная дичь и ничего из человеческой еды.
— Шпроты? Какие шпроты?
— Сева, ты никогда не ел шпрот?
— Можно подумать, ты их ела.
— Да.
Стравинский уже думал, что перестал удивляться этой молодой женщине, но нет, это продолжалось.
— Ах да, я забыла, ты же родился с золотой погремушкой в жопе. Извини, вопрос закрыт. Что за ресторан? Официант, можно попросить вас подойти?
На телефон Стравинского вновь пришло сообщение, на красивом лице отразилось недовольство.
— И ответь уже там всем, кому надо ответить, бесишь меня. О, наконец вы пришли. У вас есть шпроты?
— Что, простите?
— Ш-п-р-о-т-ы, что непонятного в этом слове? И черный хлеб?
Официант посмотрел на Элину как на полоумную, бросив взгляд на ее спутника, поджал губы и кивнул:
— Да, конечно, через пару минут все будет. Какой фирмы шпроты предпочитаете?
Перед ним сидели постоянные клиенты, а один из них — это был мужчина — являлся шурином владельца ресторана. Им просить можно было все что угодно, хоть шпроты, хоть кильку, хоть бычки в томате.
— Самой лучшей фирмы.
— Желаете что-то еще под шпроты?
— Водки, только холодной.
— Элина?
— Мне можно, я не на работе, а ты, Стравинский, давай вали к финнам, оставь меня одну, мне надо подумать.
— Но два часа дня, какая водка?