Узнав всю необходимую информацию и переведя деньги — кстати, не так уж и мало, но это не имело значения, — Элина продолжила сборы. Решено — значит, решено. Отдых не повредит, а ей действительно надо немного разобраться в себе и понять, куда дальше двигаться.
Но вот когда позвонил отец, Элина поморщилась. Говорить ему о своих планах не хотелось, она девочка большая, никому ничего докладывать не должна, и контролировать ее не нужно.
— Привет, папуля.
— Привет, дочь, как настроение?
— Когда ты спрашиваешь, как у меня настроение, то у меня ощущение, что ты мне скоро его испортишь.
— Нет, когда такое было?
— Было, не буду напоминать.
Действительно было, и не один раз, можно перечислять долго, но Элина не хотела этого делать.
— Что у вас с Всеволодом?
— С кем?
— Со Стравинским.
— Не знаю, о ком ты говоришь.
— Элина!
— А что у меня с ним должно быть? Вчера виделись.
— Мне уже рассказали, что ты пила водку и закусывала шпротами.
— Кто? Сева донес?
— Неважно.
— Ну, если неважно, то я взрослая девочка и могу пить любой воспламеняющийся напиток и закусывать его любым продуктом.
— Но… ты должна вести себя прилично.
— Кто бы говорил о приличии, папа, ты недавно отдыхал с девушкой, которая моложе меня, я видела ваши фото в новостных лентах, меня чуть не стошнило.
— Я взрослый, и это моя жизнь.
— Хочу тебе напомнить, что я тоже взрослая и это моя жизнь. И все, считай, что ты меня воспитывал, я приняла к сведению. Еще вопросы будут? Мне некогда.
— Что у вас с Всеволодом?
Это начинало раздражать. А что вообще у них с Всеволодом? Он зануда, Элина его зачем-то терпит, надо только разобраться — зачем?
— У нас все хорошо. Стравинский обещал разобраться с финнами, и мы рванем в отпуск на острова — греть булки и тратить его деньги.
Пришлось соврать родителю, но это было сделано в гуманных целях, чтобы не тревожить нервы тому самому родителю. Счастливое неведение — это лучший рецепт от головной боли.
— Я этому очень рад, но открою тайну: на отдыхе тебя ждет сюрприз.
Что там за сюрприз ждет Элину, ей узнать не удалось: в домофон позвонили, пришлось проститься с отцом и пойти открывать дверь.
Элина заказала пиццу, после вчерашней водки и шпрот есть хотелось смертельно, а в холодильнике, кроме обезжиренного йогурта и одного яблока, ничего не было.
Это его хозяйка сидела до водки и шпрот на диете, худела, так сказать, к лету. Но сейчас можно забить на это, вечером она отправляется за город, где начнет духовную практику очищения и самопознания.
Но пока об этом приходилось только мечтать, так как на пороге вместе с доставщиком пиццы появился Всеволод с цветами.
— У нас праздник?
— Мне не нужен праздник, чтобы дарить цветы любимой девушке.
Элина приняла букет, составленный изощренным флористом, слишком замысловатый — из орхидей и каких-то экзотических цветов. Доставщик смотрел косо, но при этом улыбнулся и подмигнул девушке — видимо, ее леопардовый халатик, едва прикрывающий задницу, его покорил.
— Спасибо, конечно, а почему ты не с финнами?
— Подождут, заехал поцеловать тебя.
Всеволод поправил запонки на рукавах, не дал Элине даже поставить цветы в вазу, прижал к себе и накрыл ее губы своими. Девушка прислушалась к ощущениям, но ничего не уловила, лишь в животе заурчало от голода.
Вот разберется она с собой и займется этим модником, надо давно его отшить, а то и так задержался рядом. Но со Стравинским было весело, он терпел все издевки рыжей избалованной девицы, делал шикарные подарки, цветы вот таскал.
— Хочу тебя безумно.
Букет упал на пол, рассыпался, Всеволод распахнул халат Элины, начал целовать шею, грудь, опустился на колени и замер.