– Ответь мне на один вопрос. – Носом шмыгаю. –Почему ты мне изменял?
Руки мои отпускает, достает из карманов куртки толстые кожаные перчатки, мне протягивает.
– Тебе было плохо со мной?– Подталкиваю его к ответу, перчатки натягиваю. Стараюсь на него не смотреть. Боюсь ответ услышать. От страха внутри все сжимается.
– Мне с тобой было очень хорошо. Слишком. Я расслабился, решил что так будет всегда. Как домовенок Кузя когда у бабы Яги жил. Помнишь, «чего-то хочется, не знаю чего»? Хотелось каких-то новых эмоций, впечатлений…
– Да уж. Новых впечатлений ты нам доставил, на всю жизнь хватит. – Усмехаюсь. Смотрю на него, понимаю что в груди уже не болит. Свободно могу дышать рядом с ним. И могу свободно отпустить. Все что было, хорошее и плохое. И его могу отпустить, если ему и правда это нужно.
– Прости меня, Лисичка, если сможешь.– Говорит и в глаза мне заглядывает.
Удивляюсь. Впервые в жизни меня так назвал.
– Почему Лисичка? – Спрашиваю и носком зимнего сапога пинаю комок грязного снега под ногами.
Матвей куртку расстегивает, руку во внутренний карман засовывает, извлекает от туда квадратную бархатную коробочку и протягивает.
Молча в руки беру, открываю. А там! Просто восхитительные украшения. Серьги и подвеска в виде лисичек с зелеными глазами–изумрудами. Ослепительные бриллианты сверкают даже в ночи, множеством граней отражая свет от ближайшего фонаря. Завораживающе красиво.
– Когда впервые тебя увидел, сразу влюбился в твои лисьи глаза. – Говорит Матвей, следит за моей реакцией на подарок. – Ты для меня всегда была моей Лисичкой. И чтобы не происходило, всегда ею будешь. Просто знай, что ты всегда можешь ко мне обратиться. Я прилечу если нужно будет. Примчусь на поезде, или украду вертолёт. – Усмехается, но говорит довольно серьёзно.
– Это ты можешь. – Хихикаю в ответ. Коробку закрываю, в сумочку убираю. – А можешь сделать кое-что для меня прямо сейчас?– Спрашиваю.
– Все что угодно.
– Не уезжай никуда.– Прошу с мольбой. – Мы с тобой можем нормально общаться, без претензий и без боли. Останься. Ради Костика.
– Ради Костика?– Горько усмехается и губы до бела сжимает. – Пойдем, я тебя до дома провожу.
Берет меня под руку, ведёт в арку между ближайших домов чтобы путь через дворы срезать. Не намерен оставаться. Уже все решил и готов реально уехать. Знаю как сильно он любит сына, и если все равно уезжает, значит действительно ему это нужно.
Глава 32. Матвей
В арке несёт мочой и сыростью. Единственный фонарь разбит местной шпаной. Держу Лисичку под руку, вперёд тяну, хочу скорее пройти этот неприятный участок.
В просвете виднеется слабый свет фонаря освещающий двор и детскую площадку. На горизонте замаячили мужские фигуры, целая стая малолеток. Я гопников уже лет десять не видел, но прекрасно помню как они выглядят. Сейчас по любому прикопаются, а мне нельзя с ними драться. Убью по случайке и вместо Москвы поеду в СИЗО. Кристину крепче за руку держу, уверенно к шайке приближаюсь. Человек восемь – десять, в возрасте от шестнадцати до двадцати лет. Надеюсь что им хватит ума не приставать ко взрослым людям. Пройдут мимо и все обойдётся…
Не обойдется. Один из них плечи расправил, специально меня задел. Все остановились, окружают нас как шайка шакалов.
– Эй, слышь! Ты че, дофига широкий? – Борзым тоном спрашивает один из них.
– Как видишь. – Отвечаю. Кристинку отпускаю, за спину свою подталкиваю. Испугалась Лисичка. Побледнела. Только бы её не тронули. Я же зубами кадыки повырываю…
– Слышь, дядя. Надо бы извиниться перед уважаемыми людьми. – Наезжает с другой стороны второй.
– Что-то я уважаемых людей здесь не вижу. – Отвечаю сурово. Кулаки сами собой сжимаются. Слух и зрение на всю работают. Все рецепторы напряжены. Приходится следить за каждым из них. За каждым взглядом, за каждым движением.
– Сморите пацаны, он еще и хамит!– Радуется сопляк. – За хамство придется заплатить! – Наезжает на меня.
– Мальчики, давайте вы своей дорогой пойдете, а мы своей. – Кристина голос подает, волнуется.
– Слышь, шмара, варежку захлопни! – Орёт на неё кто-то из толпы.
– Давайте, карманы выворачивайте! – Наступают ближе со всех сторон.– Я же вижу, вы люди при бабках.
Глазами ищу того кто мою жену оскорбил. Сами напросились, видит Бог, я не хотел…
Двумя точными ударами пробиваю солнечное сплетение двоим пацанам перед нами, пока они загибаются, пинаю по ногам следующего. Силу бы рассчитать… Пацаны что помладше и потрусливее, в стороны расходятся, боятся в драку лезть. Другие кидаются сразу всей толпой, шакалы! В моё время нельзя было так. Даже если толпой на одного, то всегда кто-то один нападал, ибо не по-пацански было стаей бросаться. Раскидываю малолеток как котят, жду, когда угомонятся.