Октябрь опал пожухлой листвой, и их район оказался странно голым после того, как остановки и фасады домов очистили от погибшего вьюна. Теперь на улице было совсем серо, сыро, и Алиса куталась в новенькое длинное пальто. В воздухе чувствовалось приближение зимы, и в один такой день, когда телефоны в конторе напряженно молчали, к ней в кабинет постучал курьер и попросил поставить подпись за получение большого плотного конверта.
Было утро неприемного дня, и Горюн почему-то запаздывал, поэтому в конторе стояла благодатная тишина.
Конверт был адресован ей, а внутри, когда Алиса вскрыла плотную бумагу, оказалось ее дело многолетней давности. Искатели все-таки ответили на ее запрос и сняли копии с бумаг. Внизу страницы стояли синие печати «копия верна» с чьей-то подписью, но это ее не интересовало.
После истории с Бреннингом Алиса даже не наделась когда-нибудь увидеть эти бумаги, все-таки с ее помощью вскрылся нарыв в организации, и у многих людей там внутри появилось множество проблем. Кем бы ни был Бреннинг, Алиса была уверена, многие предпочли бы замять дело и тихо его уволить. Но получилось так, как получилось, и все же на ее запрос ответили положительно.
Заперев кабинет изнутри, она только смотрела на дело, не решаясь к нему притронуться, а потом встала и несколько раз обошла кабинет по периметру, заставляя мысли улечься в голове в прежнем порядке. В конце концов, ничего особенно не произошло, она ведь никогда на самом деле не хотела ничего знать — ни откуда она появилась, ни причин провала в памяти длиной в девять лет, ни где ее родители.
Успокоившись, она открыла дело.
В памяти снова всплыл тот памятник Вампилову, огромный, серый, на чьей голове все время сидели голуби. Именно оттуда началась нынешняя Алисина жизнь — какая-то женщина обратила внимание на маленькую девочку в красном свитере и замшевой канареечного цвета юбке.
Потянулся ворох отчетов полиции, в которых никто не мог найти ее следы, затем копии обследования и одно единственное заключение, сделанное доктором Квантоном, о том, что на память девочки воздействовала неизвестная магия. После этого дело передали Искателям, которые тоже так и не смогли обнаружить родственников Алисы. К сожалению, на бумаге не были отображены все шаги их поисков и все предположения, однако Алиса с удивлением читала распечатки допросов каких-то неизвестных людей, судя по всему, принадлежащих к бандам.
В то время мелкой преступности было куда больше, чем сейчас, и многие люди просто пропадали среди белого дня. Но и среди нескольких допросов не нашлось ни единой крохи информации об Алисе.
Пролистав большую часть дела, полного официоза и удушающей беспомощности, она наткнулась наконец на тех псевдо-родственников, о которых уже давно рассказывал ей Горюн — там нашлись имена, адреса и ни единого слова о мотиве таких странных поступков. Пять человек заявили о том, что Алиса — их пропавшая родственница, и пятеро же, тайно навестив ее в детском доме, тут же отказались от своих слов.
Чувствуя разочарование, Алиса собрала бумаги в кучу и нерешительно вышла в коридор. Там было тихо, если не считать доносившегося из-за закрытой двери кадрового отдела негромкого разговора. За окном тоже было тихо и темно, несмотря на то, что утро едва-едва заканчивалось.
Помявшись у двери в нерешительности, она несмело постучала в двери кабинета, и ее тут же пригласили войти.
— Честное слово, Чернова, не обязательно каждый раз стучаться. Просто заходите и все. Здравствуйте.
Сегодня Горюн смотрел на нее довольно благодушно, и причина этому была довольно банальной — день зарплаты. Как правило, он всегда к десятому числу немного добрел, хоть Алиса ни в жизни не подумала бы, что он живет как она — от аванса до зарплаты. Поразмыслив однажды, она вспомнила, что он ушел от Искателей с травмой, а значит, ему должны были выплачивать пенсию, компенсирующую последствия. И пенсия должна была быть приличной, хоть и в интернете приводились совершенно разные цифры.
— Здравствуйте… Я хотела… отпустите меня сегодня, пожалуйста, на выходной, — попросила Алиса, внутренне ожидая неминуемого взрыва. — Конечно, если что-то произойдет, я вернусь, но ведь пока… ну, тихо.
— Что-то случилось? — спросил он, разваливаясь в компьютерном кресле.
— Да. Отпустите?
— Нет уж, Чернова, мне не нравится такой ответ. Раскройте мне суть проблемы, будьте добры.
Она закусила губу, совершенно не желая ничего объяснять.
— Не могу я, ну, не хочу. Я потом вернусь и расскажу, ладно? А сейчас не могу.
— У вас проблемы?