Прогулка вышла странной, холодной и слякотной. И Горюн большую часть пути угрюмо молчал, лишь иногда придерживая Алису за локоть, когда ее ноги в осенних кедах разъезжались по намерзшей тонкой корке снега.
А Алиса все обдумывала его предложение, не в силах представить, что бы она ему сказала. Ну что, действительно? Что ей жаль — так ведь говорила. Что сама себе простить не может — уж точно проблема не Горюна. Или может быть, что она — Алиса, так хочет вернуть себе его доверие и успокоиться. Но кто может поручиться, что она не поступит точно так же в следующий раз. Если она сама не знает, как может он довериться. А и было ли доверие — тоже большой вопрос.
В конце концов, когда они уже подошли к конторе, Алиса пришла к мысли, что пока она не определится, что хочет от Горюна, то и говорить нет смысла. Уж наверняка ему не нужны ее угрызения совести, вполне достаточно того, что он знает об их существовании.
Контора оказалась открыта, и, когда они вошли, отряхивая от снега мокрые волосы, их встретила улыбающаяся Наташа.
— Ты вернулась? — хмуро спросил ее Горюн, забыв поздороваться.
Алисе ее улыбка показалась какой-то неуверенной, испуганной даже. Такая иногда бывала и на ее собственном лице.
— Не знаю, но… — махнув рукой на свой кабинет, она опять улыбнулась, еще более испуганно.
— Что случилось? — не выдержала Алиса и получила ответ, когда заглянувший в кабинет Горюн рявкнул:
— Васильев, тебя сюда кто пустил?
— Сам пришел, — донесся до Алисы знакомый голос. Она слышала его давно — в тот день, когда подписала эти проклятые показания.
— Игорь? — неуверенно спросила она у Наташи. — Разве он уже поправился?
— Нет, но моих сил больше нет слушать его нытье, — шепотом пояснила она. — Как только Сан Саныч согласился залечить шрамы, он тут же попытался сбежать с больницы. Сейчас они наорутся друг на друга, договорятся, и Игорь будет под присмотром. Если что, в больницу его быстро вернем. Пойдем пока кофе попьем.
Спора слышно не было, потому что Горюн предусмотрительно закрыл дверь за собой, и Алиса согласилась. Они все равно обо всем узнают.
— Но ведь он не сможет работать. Когда мы выделись в последний раз, он с трудом вытерпел десять минут моего общества. А тут нас много, — растерянно сказала Алиса
Наташа вздохнула.
— Думаешь, я ему не говорила? Бесполезно, хочет работать и все, хоть кол теши на голове. Ничего, сейчас Андрей ему всыплет, успокоится немного.
Они оба поднялись на кухню спустя полчаса. Горюн злой, словно тысяча разъяренных собак, а Игорь — неожиданно обросший и без какого-либо намека на шрамы от огня, усталый.
— Чернова, — рявкнул Горюн. — Если этот идиот будет проситься с вами, не вздумайте брать его с собой, ясно? А ты, — он ткнул пальцем в Наташу, — отвечаешь за его состояние.
— Андрей, успокойся, — тускло попросил Игорь, садясь рядом с Наташей. — Я буду спокойно исправлять за Черновой ее орфографические ошибки в отчетах, пить бульончик и держаться за Наташину ручку, как примерный маменькин сынок.
— У меня нет там ошибок, — возмутилась Алиса. — Лучше бы о своих думал!
— И о своих ошибках думать, — добавил Игорь. — А за тобой, Чернова, я теперь из благодарности готов даже в кабинете убираться, благодетельница моя.
Вспыхнув от ярости, Алиса было вскочила, но Горюн положив руку ей на плечо, удержал на месте.
— Васильев! — угрожающе прорычал он.
Он вяло замахал руками.
— Ладно-ладно, и девочек обижать не буду. Пошутить уж нельзя.
Хрупкое настроение, подаренное утренними отгадками на давние вопросы и человеческим разговором с Горюном, испортилось мгновенно, но попыток уходить она больше не делала. Не так уж сложно оказалось опознать в Игоре одного из тех типов, кто портит окружающим жизнь, когда у него самого не все клеится. Как он ведет себя в хорошем расположении духа — ей еще предстояло узнать.
Они вскоре разошлись по кабинетам, и там — из чувства мелкой мести, Алиса похватала несданных отчетов и швырнула их Игорю на стол.
— У меня с пунктуацией не очень, — ровно сказала она, глядя ему в глаза. — Раз уж ты был… Настолько любезен, что вызвался.
И вернулась к себе — под его равнодушный смешок и тишину снежного утра за окном.
Вопреки ожиданию, день оказался насыщенным мелкими — словно то тут, то там вылезшие подснежники по весне — происшествиями. Решив не беспокоить Горюна, который и сам не слишком торопился приниматься за работу, она объездила их все. И один из них зря — приехав по адресу, она обнаружила, что тринадцатилетний мальчишка с ломающимся, густым басом, решил пошутить. Так что, под вечер вернувшись в контору, Алиса нашла всю компанию снова на кухне, но кипя от злости на малолетнего идиота, решила не портить никому настроения и заперлась в кабинете.