Там-то ее и застал звонок на мобильный телефон с неизвестного номера. Она взяла трубку, не поколебавшись, и после потом долго об этом жалела. Скольких проблем она бы избежала, проигнорировав вызов, и сколь спокойней была бы ее жизнь. Но перемены обычно именно так и происходят — с незначительных и обыденных вещей.
Звонил Фридрих Эм — директор одного из многих интернатов, того, в котором уже несколько месяцев жила девочка-суицидница Варвара. Которая снова попыталась покончить с собой.
— Право, Алиса, вы не думайте, я понимаю, что вы здесь ни при чем. Но она написала записку и указала вас, как…
— Виновницей всех ее бед? — помогла ему Алиса, не испытывая ни малейшего удивления. — Да… это неудивительно. Что с ней?
— Нет-нет. Хотя и это тоже. Он написала, что ждала вас, а вы не пришли. Я боюсь… вынужден вас попросить ее навестить, когда ее выпишут из реанимации.
— Так что с ней?
— Украла у одного из преподавателей снотворное и запила его половиной бутылки дешевого коньяка.
Алиса прикрыла глаза, лихорадочно соображая, что сказать. Но на языке вертелись только ругательства и ничего конструктивного.
— А как она себя вела в последнее время? Если Варя меня ждала, разве она не должна была просить, чтобы меня позвали?
— Ну что вы, Алиса, — вздохнули ей в ответ в трубке телефона. — Не помните, как сами были подростком? Думаю, она хотела, чтобы вы сами догадались, что нужны ей. Вы придете? Очень вас прошу, если Варвара хочет с вами разговаривать, вы должны…
Ничего она не должна. Глупая девчонка лишила себя последних перспектив в жизни. Девчонка, которая знала, что такое детский дом, а значит, и интернат, но не смогла выдержать. Утонула от жалости себе и решила ей — Алисе — назло умереть. Интересно, дети в таком возрасте понимают, насколько окончательна смерть?
— Конечно, я приду. Диктуйте адрес и фамилию лечащего врача.
Рассеянно посмотрев на улицу, Алиса увидела, что снег, целый день посыпавший столицу, закончился. В телефоне уже звучали короткие гудки, а в блокноте появилась новая запись, царапающая ее изнутри завитушками букв «в» и «б» — медленно, но старательно. Слово «вина» вырисовалось очень быстро, и со злости Алиса чуть не выкинула блокнот из окна.
Зачем она вообще связалась с этой девчонкой? Зачем пришла тогда и начала говорить про помощь? И почему не поняла, что Варя ей поверила? И теперь все это надо как-то склеить, собрать в единое целое. Говорить с ней о чем-то и быть взрослой, уверенной, когда как она не ощущала себя ни той, ни другой.
В растерянности Алиса зашла в опустевшую кухню, выключила свет и попыталась все обдумать, но мысли разбегались, уступая место образам, картинкам, желаниям определиться — виновата или нет. А на Варвару, с удивлением поняла она, ей было плевать, хоть и жалко. Но, конечно, Алиса ей этого никогда не покажет, будет приходить и изображать взрослую, всезнающую…
— Чернова, вам плохо?
Она помотала головой, не зная, рассказывать ему или нет, и, немного подумав, в конце концов, попросила:
— Отвезите меня домой, пожалуйста… если вам не сложно.
* * *
Наутро, приехав в больницу, Алиса поняла, что ничего здесь ей не светит. Удостоверение хоть и позволило ей пройти внутрь в неприемные часы, но ничто не помогло бы проникнуть в реанимацию — кроме, разумеется, родства, но Алиса никем не приходилась Варваре.
Неуверенно потоптавшись, она написала записку со своим номером телефона и просьбой звонить ей сразу, как Варваре станет легче, и попросила врача передать ее. Вряд ли это сработает, ей теперь придется вымаливать у девочки внимание. Придется терпеть ее странную обиду, но пусть. Если Варваре станет легче от того, что Алиса признает вину — пусть так и будет. А потом Алиса расскажет ей, что такое смерть. И жаль, что ей не позволят это показать, но на первый раз сойдет и рассказ.
Только бы красноречия у кого ненадолго занять…
Горюн был недоволен ее опозданием и долго распекал, пока не пришли Наташа с Игорем, и тот быстро переключился на них. Тем, судя по звукам, досталось еще сильнее, но Алисе было все равно. Внутри нее все оказалось запутано — половина бессонной ночи не помогла ничего решить — она не имела ни малейшего понятия, что ей теперь делать, кроме разговоров и попытки вправить девочке мозги. Которая, скорее всего, ни к чему не приведет.
Хотелось с кем-то посоветоваться, с тем, кто знает подростков и кто не станет испытывать жалость к Варе. Кому Алиса доверяет и сможет ничего не скрывать. Из всех ее знакомых, кто подходил под эти критерии — Горюн да профессор Земин. Но последний далеко, а первый сегодня был злее, чем вчера. Вряд ли он оценит Алисины откровения сразу после того, как наорал за опоздание.
Оставалось только ждать — Варвару, профессора и Горюна.