Часть 2. Глава 5
Встреча состоялась четырнадцатого ноября — через три дня после того, как Алиса узнала о второй попытке самоубийства Варвары. В тот день снова шел снег, он вообще валил все время, прерываясь лишь на несколько часов, чтобы передохнуть.
Алиса кутала плечи в широкий палантин и гуляла по центру, уже изукрашенному гирляндами и робкими намеками хозяев магазинов на приближающийся Новый год. Для нее этот праздник всегда был удушающе унылым, с легким привкусом бессмысленного отчаяния. И все остальные праздники, включая дни рождения, Алиса тоже не переносила. А все потому, что в эти дни устраивающее ее одиночество вдруг превращалось в обузу — все были вместе с кем-то, и так было положено, а она, если и проводила время с кем-то вроде Лены и ее родителей, все равно оставалась одна. Но гирлянды в снегопад, сугробы, что не успевали убирать за день — все это радовало глаз и отвлекало от мыслей о Варваре.
Алиса много о ней думала и пришла к выводу, что хоть девочка была слабой и глупой, но она из-за этого не может вовсе снимать с себя ответственность за нее. Что бы ни происходило, именно она пришла к Варе в психдиспансер, именно она пообещала помочь, а потом забрала Варвару из приемной семьи и поместила в интернат, где девчонке досталось по полной. Самоубийство сестры, резкие перемены в жизни, арест приемного отца и издевательства — все это под соусом из многолетнего сектантства давало взрывоопасную смесь. Если бы Алиса не ценила свою жизнь так сильно, то на ее месте, возможно, поступила бы так же.
Варю вскоре снова должны были перевести в психдиспансер, но все же решили подержать в больнице после реанимации чуть дольше. Алиса случайно узнала это от ее лечащего врача — два дня, просто чтобы посмотреть на общее состояние здоровья. Еще бы — снотворное и коньяк, какой желудок это выдержит? И именно поэтому — боясь, что туда ее не пустят, Алиса решись прийти.
— Ты так и не позвонила мне, — сказала Алиса задумчиво, стоя в дверях ее палаты.
Варя сидела на широком подоконнике, завернувшись в старый больничный плед, и упорно отказывалась реагировать на Алисино присутствие.
— Это нелогично, сначала ждать меня, а потом игнорировать.
Молчание.
Она подтащила стул на середину палаты и села на него, пытаясь настроить себя на спокойный и незлобный тон.
— Я знаю, ты на меня обижена. Возможно, заслужено. Но когда мы встречались с тобой в последний раз, ты не хотела меня видеть. Варя?
Она молчала, упорно смотря в темень сквозь чистое стекло, которое отражало и комнату позади нее, и саму Алису.
— Если бы я знала, что нужна тебе, я бы пришла. Но у меня, к сожалению, было много работы, чтобы проверять — передумала ли ты. Не знаю, может быть, для тебя это звучит эгоистично… когда на одной чаше весов ты, а на другой работа. Но передо мной не стояло такого выбора.
Монолог заходил в тупик, как и ожидалось — Алиса не обладала ни красноречием, ни талантом интересно разговаривать о ничего не значащих пустяках.
— Ты могла попросить мистера Эм позвонить в ЦКМ и дать мне знать.
Молчание отражалось эхом от пустых стен больничной палаты.
— Я не умею читать мысли, Варя, — как можно мягче сказала Алиса. — Ни тогда, ни сейчас. Скажи мне, что ты хочешь.
Молчание.
«Будь на моем месте Горюн, — лихорадочно подумала Алиса, — он просто наорал бы на нее и, возможно, встряхнул бы. Прямо за шкирку, чтобы зубы клацнули. Варя разревелась бы, он ее обнял, и все бы потихоньку сдвинулось. Но со мной этот трюк не пройдет».
Она может только изо всех пытаться не заикаться, не делать неуверенных пауз во фразах и придумывать, подбирать слова.
— Варя, поговори со мной. Ты ведь сама этого хотела, и я пришла. Нам нет смысла молчать…. Когда столько нужно обсудить.
Но девочка молчала и даже не шевелилась, застыв неподвижной, неуклюжей фигурой.
«Бедная, глупая Варя, — мысли метались, не желая приводить Алису к ответу. — Сама себя загнала в угол детской обидой и слабостью. А теперь, когда ей предлагают выход, боится принять помощь. Или может быть, она еще глупее, чем я думала — до сих пор обижается».