Алиса вдруг вспомнила, о чем думала в тот вечер, когда узнала о второй попытке самоубийства. И попыталась снова, выдержав тягучую паузу.
— Прости, что я тебя бросила, — ложь вырвалась легко. — На самом деле я много о тебе думала, — снова ложь.
Она поднялась и мягко развернула к себе девочку — не слишком ли быстро? На щеках Вари блестели слезы, и Алиса с облегчением прижала ее к себе — к своему ужасу, не испытывая ничего, кроме усталости от сложной ситуации. Разве не должно быть ее жалко? Не должно ли быть желания успокоить ее и утешить? Но ничего не было.
Варя плакала сначала тихо, вцепляясь в спину Алисы так сильно, что наверняка остались синяки, а потом быстро и громко всхлипывала под неискренние утешения и ласковые слова.
— Теперь все будет хорошо. Тебе нужно будет немного постараться и произвести на докторов в психдиспансере хорошее впечатление. И когда они тебя отпустят… — она запнулась. Что тогда? Они вместе справят Новый год? Пойдут на аттракционы? Съедят пуд мороженого, как в детской сказке?
Бессилие накатывало на нее волнами подступающих слез от жалости. К самой себе — за неожиданно заканчивающую юность.
— Я тебя больше не брошу.
— Правда? — вырвалось у Вари.
— Я ведь сказала, значит, правда. Ну… перестань плакать. Скоро медсестры меня отсюда выгонят, а я не хочу, чтобы после моего ухода ты плакала. Хорошо?
Варя пожала плечами.
— Ты же только пришла, не уходи…
— А время ты видела? Я и так отпросилась с работы пораньше, чтобы попасть к тебе. Если за время моего отсутствия… что-то серьезное случилось, мой начальник прибьет меня чем-нибудь тяжелым.
— Ты разговариваешь со мной как с маленькой!
— Правда? Ну извини. У меня мало опыта общения с подростками. Так нормально? Мой начальник опять разорется, свалит на меня все, что можно, и потом еще года три будет припоминать это.
— Но он же сам тебя отпустил.
— Когда тебя отпускают со словами: «Проваливайте, Чернова, пирог мы съедим без вас», ничего хорошего потом ждать не стоит.
Шутка не возымела никакого действия, хотя ее отпустили именно с такими словами — даже не пришлось ничего привирать. Горюн после появления Игоря как будто смягчился, но Алиса, к своему удивлению, не заметила между ними особой дружбы, хотя ожидала этого со стопроцентной вероятностью.
Варя высвободилась из ее объятий и теперь смотрела спокойно, с любопытством.
— Я знаю, — медленно проговорила Алиса, — что ты сирота, я тоже, и я тебя понимаю. Я знаю, чего ты хочешь... Может быть, рано об этом говорить, но ты должна знать, что вероятность того, что мне позволят взять над тобой официальную опеку, мала. У меня нет квартиры, и мне всего двадцать лет. Но ты должна понять, что это ничего не значит. Хорошо?
— Ты опять разговариваешь со мной, как с маленькой.
— Да? Нет, я так со всеми разговариваю. Меня часто не понимают, когда я говорю, не подобрав наперед слова, поэтому и создается такое ощущение. Это лучше, чем заикаться и делать бесконечные паузы...
Словно в насмешку над собой, она сбилась с мысли, не зная, что еще можно сказать. А потом поняла, что лучше разговаривать о ней — Варе, а не о себе.
— А где твои настоящие родители, Варя?
Она пожала плечами.
— Они... умерли. Когда я была маленькой, кто-то поджег наш дом, а мой папа спас меня, но сами они с мамой сгорели.
— Сго... — Алиса прикусила язык. — Как жаль. Наверное, твои родители были смелыми людьми.
— Да! Папа еще спас нашу кошку, но она потом потерялась, а меня отправили в детский дом.
— Трудно тебе там было? — стараясь изобразить сочувствие, спросила снова Алиса.
— Нет, там было хорошо. А потом меня забрал папа Вася.
Эту тему Алиса решила не продолжать, просто не зная, как на самом деле относится Варя к своей прошлой приемной семье. Стоило это выяснить потом — незаметно. К тому же ее слегка беспокоили наркотики, она не знала, давали их там несовершеннолетним или нет. Но этого она тоже не станет спрашивать, а просто понаблюдает за девочкой.
— А что стало с твоими родителями? — в свою очередь спросила Варя.
Алиса безразлично пожала плечами.
— Не знаю, я просто нашлась в девять лет, а родителей нигде не было. Может быть, меня просто бросили какие-нибудь кочующие сектанты, их в то время по стране много ходило, и половина совсем неучтенных... — и, глядя на непонимающее лицо Вари, пояснила:— Без документов, я имею в виду.
— И ты их не искала?
— А зачем? Я уже выросла, мне хорошо и без них.
— Ты совсем-совсем не скучала без мамы с папой?
— Скучала, — легко призналась Алиса. — Но недолго, в жизни много интересного... ну, чтобы зацикливаться на отсутствии семьи. Можно пропустить кучу всего хорошего, если все время себя жалеть.