— Что с вами?
— Магические выбросы, — она заставила себя ответить. — Оттого, что вы испуганы и нервничаете.
Мальчишка смотрел на нее странно.
— Магические выбросы? — переспросил он и нахмурился.
Алиса улыбнулась, хотя точно осознавала, что собиралась подняться и убрать от себя его руки. Это было опасно, но все же мальчишка выглядел спокойным и серьезным. Возможно — то, что ей надо.
— Как тебя зовут?
Его звали Паша, и ему было шестнадцать лет.
— Пожалуйста, Паша, мне очень нужно, чтобы ты успокоил их. Чем скорее это случится, тем скорее мы все поймем, что произошло. Я постараюсь все объяснить… ну, что знаю. Но пока все боятся, мне будет все хуже, а никто другой к вам сейчас подойти не сможет. Я обещаю, что вам ничего плохого не сделают — вы ни в чем не виноваты.
Это была ужасная речь — начиная с «мне будет хуже» и заканчивая «вы ни в чем не виноваты». Вряд ли эти дети хоть что-то понимают вообще. Но Паша оказался очень хорошим мальчиком и ушел к сверстникам, оставив Алису наедине с собственным бессилием.
Они все сидели в огромном холле гостиницы — на диванах и креслах, на подоконниках, а в единственном камине горел огонь, но это не слишком хорошо выгоняло холод. Все дети были тепло одеты — в горнолыжные костюмы, теплые шапки, что сейчас валялись разноцветной кучей на стойке администратора.
Паша говорил о чем-то со всеми, но Алиса не слышала — уши заложило, а тело била дрожь от пронизывающего холода, идущего от пола. Неимоверными усилиями она заставила себя подняться на ноги и сделать единственно-возможную вещь, которую давным-давно должна была сделать.
— Это Чернова, — пробормотала она в рацию. — Вы слышите?
— Слышу, — прошипело ей в ответ.
— К вам должен подойти Горюн, ему плохо, кажется, помогите ему или встретьте. А мне очень нужны одеяла, еда, питье и топор, чтобы рубить дрова. Здесь все голодны. И… еще мне нужна валерьянка, тоже на всех, или пустырник. И было бы здорово подтащить сюда дизельные генераторы или что-то такое, чтобы согреть гостиницу.
— Вас понял, Чернова. Горюн здесь, все уже собираем. Как обстановка?
— Сложная. Выбросы еще есть, но мне кажется, мы справимся, если будет тепло и еда.
Когда она закончила, все смотрели на нее, а камин меж тем прогорал, грозя через четверть часа угаснуть окончательно. Ей нужны были силы, хоть немного, хотя бы чашку кофе или чтобы вернулся Горюн, но у нее были только испуганные подростки, готовые в очередной раз вывернуть ее наизнанку.
— Итак, — сказала она, неестественно улыбаясь. — Меня зовут Алиса, и я работаю в… — она запнулась, вспомнив странную реакцию Паши на слово «магия», — центре контроля за чрезвычайными ситуациями. Мы все находимся в Сосновом Яре, это в нескольких десятках километров от столицы. Вас всех обязательно отвезут туда, но эту ночь нам нужно будет провести здесь, потому что дороги заметены настолько, что нам пришлось добираться сюда почти двое суток.
Голос неожиданно обрел отрешенную уверенность.
— И то половину пути мы ехали на вездеходе. К сожалению, у нас нет столько вездеходов, чтобы отвезти вас прямо сейчас, поэтому мы дождемся, когда расчистят дорогу. Еду и воду нам привезут, тепло станет чуть позже. А пока давайте познакомимся и поговорим.
Наступила тишина и в ней, спустя какие-то минуты прозвучал тонкий девичий голосок:
— У меня очень болит живот…
Она кивнула.
— Я сейчас вызову сюда доктора и поищу аптечку. Мальчики… я могу попросить вас выйти на улицу и поискать хоть что-то на растопку? Во дворе гостиницы что-то должно быть.
И пока они собирались, Алиса быстро всех пересчитала — девятнадцать человек. У кого-то где-то пропали девятнадцать детей. Она посчитала бы это ужасным, если бы в голове так не щелкало.
Пришлось снова связаться с военными, вызвать доктора и пополнить список необходимого. Мысли приходили в голову отрывками — то количество одеял не назвала, то найдутся ли генераторы, к которым можно будет подключить воздушные пушки, и не разнесет ли это все выбросом, если ее организм в конце концов не справится. Она ведь и так долго держится, удивительно долго, и непонятно, в чем дело.
Может, в том, что Горюн забрал все основное, а ей остались жалкие крохи? То-то ему было так плохо, никогда на ее памяти он не терял координацию — да, добирался с ее помощью куда-то, опирался на нее или Игоря, но не падал так — мешком.
Пока она шарила по полочкам администраторской стойки, к ней подошел Паша.
— Может, я могу что-то еще сделать?
Алиса улыбнулась — на этот раз как можно более искренне.
— Спасибо тебе. Пожалуйста, присмотри за ребятами, чтобы далеко не разбредались за дровами. Нельзя пока ходить сильно далеко. Скоро будет темнеть, а вы не знаете местности, да и…
Она запнулась, едва не сказав про пятна крови на снегу и разрушенный поселок.
— Да и вообще, лучше пока держаться всем вместе.
Пробормотав что-то вроде «хорошо», Паша ушел, а Алиса с легким, едва ощущаемым удивлением поняла, что действительно — скоро стемнеет, а значит, день давно перевалил за половину. Когда? Она ведь всего пару часов назад подъехала к Сосновому Яру.
В аптечке было много всего, но, подумав, Алиса предпочла дождаться врача, и пошла знакомиться с ребятами. Лучше было бы найти записанные имена и возраст, кто откуда, но ничего подобного она не нашла. Видимо, хозяева гостиницы покинули ее весьма организовано.
Дети жаловались на боли, страх и голод, а кто-то молчал, не желая делиться. Алиса старалась улыбаться и выглядеть уверенной, но подростков так просто не обманешь. Немного легче стало, когда пришли Горюн, пожилая женщина-врач с медсестрой и несколько военных, тащивших в руках огромные тюки. Последним зашел сосредоточенный Сан Саныч. Это было разумно — вызвать врача и для них.
Спустя четверть часа Алиса вдруг поняла, что обстановка разрядилась — врачи и военные развлекали детей, куда более убедительно обещая, что все будет хорошо, подъезжали машины, вскоре зажегся свет, принесли обогреватели и воздушные пушки.
— Как вы себя чувствуете, Чернова? — спросил подошедший Горюн. Он больше не шатался и выглядел лучше.
Она пожала плечами, не имя никаких сил открыть рот и что-то ответить.