Часть 2. Глава 7
Ночью испуганный мужской голос кричал ей: «След в след, Алиска», и она куда-то шагала по высокой траве, искала следы и чего-то боялась. Это был старый, всегда повторяющийся сон, слишком реалистичный — настолько, что даже на грани сна и яви крик явственно звучал в ушах.
Алиса проснулась от ощущения чужого присутствия в комнате, словно кто-то навис над ней и внимательно наблюдал. Но, приподнявшись в постели и оглядевшись, она так никого и не обнаружила. Зато неумолимый холод тут же прокрался под одеяло, и сразу же стало зябко — за окном похолодало, и прогретая загодя тепловой пушкой комната быстро выстыла.
В ярком лунном свете Алиса даже увидела, как изо рта вырывается едва заметное облачко пара.
Тут же стало до тошноты противно — что она тут делает? Одна, в богом забытой гостинице, без электричества и отопления, под жалким уставным одеялом, которое ей выдали военные. Те, что были потеплее — все отдали детям. И если она сейчас спустится вниз, где горит камин и работает обогреватель, обязательно кого-то разбудит, ведь все дети спали там — в тепле, а им с Горюном и Сан Санычем места не осталось. Запинаться о спящие тела не хотелось, и Алиса поплотнее закуталась в одеяло, тщась вернуть себе ушедшее тепло. Но и мерзнуть было совсем не лучшим вариантом — кто будет работать, если она простудится и сляжет с температурой? С такими делами, что творились тут, Горюн один не справится, а Игорь помощник разве что в заполнении бумажек.
Противно было оттого, что днем она была нужна всем, а сейчас, когда холодно и так одиноко, не нужна никому — все забились в свои норки, надышали тепла и спят. А у нее в голове только-только перестало щелкать. Интересно, когда уже отдача превысит порог ее восприятия и она наконец-то сойдет с ума?
Вечером Сан Саныч, не спрашивая разрешения, вкатил ей в вену полный шприц чего-то и туманно объяснил, что это — для ее же блага. И Горюну тоже вкатил — второй, судя по обрывкам услышанного разговора.
Наверное, это действовало лекарство, не давая ей скатиться в унылую безэмоциональность, ведь еще несколько часов назад она думала, что не сможет здесь долго находиться. Но, как оказывается, могла, и этим дала возможность военным помочь.
Она все-таки встала, так и не скинув с плеч одеяла, открыла дверь и прислушалась. Тишина в гостинице висела мертвым, застывшим воздухом. А на первом этаже оказалось значительно теплей. Примостившись на ступеньках в холле, Алиса оглядела завернувшихся в спальные мешки и одеяла детей. На диване, на коленях дежурного, спал ребенок — трудно было разглядеть, мальчик или девочка, но стало еще противнее.
Внутри шевелилось что-то мерзкое и скользкое и шептало, что она — тогда, в девять лет — не нужна была никому. Никто бы ее так не обнял и не позволил уснуть на руках, рискуя заработать травму от отдачи.
Да и сейчас — кто позволит? Пропусти сквозь себя хоть всю на свете остаточную магию, все, что ей светит — хамоватая забота Горюна, переживающего, чтобы она не убилась в порыве трудового энтузиазма. Если бы за этой заботой хоть что-то, кроме ответственности, стояло, было бы несоизмеримо легче. Но Алиса не обманывалась — ничего там нет. Горюн относился так ко всем своим подчиненным, и еще два дня назад ее волновало это не так сильно, как сейчас — на ступеньках стылой гостиницы, тонувшей в крови, пожарищах и снегу.