Алиса молча ждала, пока Горюн запрет машину — связку ключей от конторы, кабинета и общего электронного ключа она забыла дома, когда за ней неожиданно приехал Горюн, предложив съездить с ним в суд.
Это был странный поступок — ни она, ни ее показания уже не были нужны, и даже более того, Алиса просто ждала снаружи. Но спросить, почему он ее с собой взял, было страшно. Потому что в свете их нынешних отношений хорошим мотив оказаться просто не мог. И Алиса вполне могла напороться на ответ — Горюн на самом деле боится, что она без него не справится или напортачит. Он никогда не напоминал Алисе о подписанных показаниях, но зато вволю прохаживался по ее неопытности.
— Наташа сегодня у Игоря, — мрачно сказал он, взъерошивая отросшие волосы, — так что побудете сегодня за нее, а вечером ко мне присоединитесь. Вам понятно?
— А… да.
Внутри их встретили так никем и не выгнанные подросшие лисята, и день немедленно завертелся множеством утомительных шестерней.
* * *
В шесть часов, когда посетители уже ушли, а Горюн до сих пор не вернулся с вызова, в приемной пронзительно и одиноко зазвонил телефон.
В трубке, стоило ее только поднести к уху и назваться, кто-то страшно закричал. Это был искаженный болью мужской голос, и Алиса судорожно отшатнулась от столика, будто это могло чем-то помочь.
— Что случилось? — заикаясь, проорала она в трубку, но собеседник ничего не слышал. Его крик током несся по нервам и заставлял волосы вставать дыбом. Это была та тональность, которая за мгновение приводила людей в ужас. Будь ее воля, Алиса пятилась и пятилась бы.
Затишье кончилось.
Алиса повесила трубку и тут же набрала номер телефона искателей. Там всегда дежурил человек для таких случаев.
— ЦКМ Северного округа, Алиса Чернова, — проговорила она со стучащими зубами. — Определите, откуда был последний звонок сюда. Срочно, там что-то случилось. Пожалуйста. И скиньте адрес мне на сотовый. Мне и Горюну.
Затем снова повесила трубку и бросилась в подсобку к водителям. Одному из них предстояло дежурить в приемной, пока Алиса не вернется.
— Алиска? — удивился Кирилл. — На тебе лица нет, что такое?
— А где… где второй?
— Так Андрея повез, у него с машиной что-то случилось, вот и…
— Вызови кого-нибудь, у меня нет ключей от входных дверей, а мы сейчас поедем. Я… я только адрес получу и все.
— А-а-а, — понял он и потянулся в карман за телефоном. — Опять катастрофа? Сейчас все будет.
Адрес пришел спустя долгих семь минут — телефон, с которого звонили, оказался стационарным, и адрес они получили легко. Это было на самой окраине города, в частном секторе, но Кирилл заверил, что знает каждый поворот в этой части города.
Пока за окном машины быстро мелькали дома и перекрестки, Алиса набрала Горюна, но тот не взял трубку. Тогда она написала короткое смс с просьбой приехать по адресу, если он может. А он мог — в этом на Горюна можно было положиться.
Непонятно было, с чего она взяла, будто там что-то серьезное, с чем она не справится сама, но крик из телефона до сих пор звенел в ушах. Люди так обычно кричат, когда страшно умирают — от нестерпимой боли, такой, которую сознание может выдержать.
«Только бы успеть, — тоскливо подумала Алиса. — Только бы успеть».
На десятом повторе этой фразы она уже вылезала из машины.
Машина остановилась перед старым одноэтажным домом. Когда-то он строился как дом зажиточного крестьянина — большой и красивый, с резьбой и флигелем. Но со временем фундамент опустился в землю, а фасад окривел и потемнел. Дом медленно умирал.
Кириллу пришлось выбить ветхую калитку, чтобы войти — их встретил аккуратный двор. Но Алиса уже знала, куда ей идти — ее почти сразу же накрыло такой сильной отдачей, что стало ясно: она действительно одна не справится.
— Иди в машину и отъезжай на ту сторону, — велела она, теряя интерес к окружающему миру.
Осенние краски мира тускнели и наливались черно-белой палитрой.
Дверь в дом была открыта, и в нос ударил смрадный запах канализации. Никто не кричал.
— Эй! Это ЦКМ, от вас был звонок… Эй…
Алиса медленно пересекла крохотную прихожую и, остановившись на пороге комнаты, поспешно отвела взгляд от того, что раньше было человеческим телом. На полу повсюду была кровь и ошметки внутренностей — она неплохо знала анатомию, и вместе с опознанием к горлу подкатывала тошнота — так, что она едва успела выскочить на улицу.
Ужас, будто ток, бил нервы легким зарядом, и Алиса, разогнувшись, поняла, что дрожат у нее не только руки, а все тело. Воздух входил внутрь тела с чужими свистами, а потом ее накрыла еще большая отдача, да так, что все неожиданно словно отрубило. Эмоции выключись, словно кто-то щелкнул тумблером. Ей стало наплевать на все на свете, в том числе и на мертвеца в доме. Он не ее ответственность, но между тем отдача не может существовать, когда хозяин спонтанного выброса мертв, а значит, в доме был кто-то еще.