— У меня в голове щелкало весь день, — почти прошептала она и крепче вцепилась в чашку.
— Остаточной магии было много, — согласился Горюн и внимательно на нее посмотрел. — Сосновый Яр под куполом, я даже не сразу заметил. Взрывоопасная штука, Чернова, но мы находимся в лесу, людей эвакуировали, и почему бы не попробовать сохранить окружающее? Тьфу!
Алиса подняла на него удивленный взгляд. Горюн не выглядел злым, а скорее раздосадованным и немного изумленным.
— Каким еще куполом? — спросила она, на миг забыв про маячившую на грани сознания пропасть. — Подождите… Это когда крупные пожары накрывают непроницаемой завесой и ждут, пока не перегорит весь воздух? Но это же…
Она шумно втянула в себя воздух — пропасть почти вернулась.
О чем они только думали! Ведь они-то здесь — в Сосновом Яре, и военные! И дети, те самые, которыми империя официально дорожит едва ли не больше, чем оружием массового поражения! И они закрыли здесь все, пустили группку людей и ждали, что они справятся?
Она едва не выронила чашку из рук, заставляя мозг разогнаться и работать.
— Но какой резон? — спросила она в конце концов у все еще внимательно разглядывающего ее Горюна — он то ли дремал, то ли просто смотрел так — по-совиному. — Вы… вы хотите сказать, что лес им оказался дороже, чем мы все?
— Ну, не лес, Чернова, не воспринимайте мои слова буквально. — Только сейчас, при свете свечи, Алиса разглядела мешки под глазами Горюна и то, как он сильно устал. Но он сидел тут и разговаривал с ней, и даже слова не сказал про то, что она его разбудила. — Судя по тому, что мы тут видели, это сильнейший выброс с тех пор, как исчезли Сурозские топи. Если хоть часть отдачи чудом прилетит в столицу, всем придется жарко.
— До города двести километров.
— А Сосновый Яр не такой уж маленький поселок, однако ж его разнесло к чертям собачьим! Включайте мозги, Чернова! Лучше мы все тут, чем они все там, — он снова потряс головой.
Одним глотком он опустошил чашку с чаем, а Алиса, привычно разглядывая его лицо, вдруг поняла, что ему… горько от такой правды. Неуверенно она нашарила ладонью его ледяную руку и переплела пальцы.
— Но мы справились, — неуверенно сказала она.
— А в следующий раз не справимся. Какой от нас толк, если ни мне, ни вам нет замены? Однажды нас поглотит эта дрянь, нас не станет, а выбросы продолжатся. — Алисе показалось, что сейчас он сказал что-то личное. Горюн редко задавался риторическими вопросами и говорил что-то такое бессмысленное и возвышенное.
Но он не шутил над ней и не смеялся — по своему обыкновению, а задумчиво и сонно рассматривал их переплетенные руки.
— Вы мне вот скажите, Чернова. Вы спрашивали у детей, откуда они, что случилось и так далее?
Она моргнула.
— Я… я, простите, я… не подумала. Нет, мне… так хотелось, чтобы вы пришли поскорее, и чтобы другие пришли. И чтобы они не задавали вопросов.
Горюн кивнул, будто она сейчас подтвердила его догадки.
— А я подумал и спросил. Угадаете ответ? — он криво улыбнулся и поежился — становилось холоднее.
— Я?
— Кто ж еще, Чернова. Я с вами разговариваю.
— Они не помнят?
— Нет, — он досадливо помотал головой. — Мне запретили спрашивать. Стоило подойти к какой-то девчонке, как рядом оказался военный.
— Но…
— Сообщили, что информация секретная, а допуска у меня давно нет. Так что и вам придется при возвращении подписывать документ о неразглашении. Они что-то знают, Чернова, дознались от тех двоих с крыши или нашли пропавших из Вереска-5. И молчат. Почему?
Горюн смотрел на нее ясными серыми глазами, и было видно, что он… боится. Возможно, сам этого отчетливо не осознает, но чего-то боится. Как давно он что-то у нее спрашивал такое, как сейчас? На той единственной прогулке по лисьему парку? Потом события закрутились, и их отношения поменялись черт знает в какую сторону. Но таким искренним Алиса Горюна давно не видела. Она потянулась к нему, не подумав даже про то, что ее сейчас оттолкнут, и осторожно обняла. Он был теплый.
— Я не знаю.
— Вы хоть что-нибудь знаете? — напряженно спросил он, не шевелясь.
— Я знаю, что вам и мне плохо, — ответила она, отстраняясь. — И что…
Запнувшись, она поняла, что «можем друг другу помочь» прозвучит слишком двусмысленно.
— Что…
— Ох, Чернова, в кого вы такая косноязычная? — вздохнул он и положил руки на ее плечи. — Я вам сразу сказал — говорите, что нужно.
И обнял.
Бережно и немного отстраненно, однако Алисе было все равно — ее накрыло теплом, и на миг стало легче. Совсем на мгновение, пока она привыкала к его рукам, она оказалась не одна. А потом реальность вернулась, и, желая продлить ощущения нужности, Алиса крепко обняла Горюна в ответ.