Часть 2. Глава 2
Горюн вскоре завез ее домой, пообещав, что сам появится в конторе в начале двенадцатого. Алиса, стоя на пороге темной квартиры, долго не понимала, зачем он ей это сказал, и что ему там ночью делать. А потом вспомнился короткий звонок профессора Елагина, его спокойный, приятный голос и разрешение присутствовать, пока будут брать детей Калуки.
Это представляло интерес, но только не сейчас — Алиса скрючилась под горячим душем, стараясь смыть с себя вонь крови, внутренностей и запах жареного мяса — это вызывало тошноту и небольшое головокружение.
«Жареного мертвеца», — поправила она сама себя и поняла, что готова расплакаться. Кажется, все это было уже слишком — она более-менее привыкла к искусственным природным катаклизмам, летающим предметам и максимум — мертвым собакам, которые почему-то на дух не переносили детей, вот-вот готовых разразиться спонтанным выбросом, но не к взорванным изнутри людям. Люди, конечно, умирали, попадая под раздачу, не так давно сгорела целая семья, но Алиса всегда стояла в стороне и ничего не видела. Сейчас все оказалось по-другому. И даже тогда, когда с моста на ее глазах бросилась девушка, Алиса стояла далеко и после не видела тела. В любом случае, никогда до этого мертвые не были ее проблемой.
Возможно, когда-нибудь потом она перестанет без содрогания вспоминать вид трупа и его… подвижность, но вряд ли — крик в телефонной трубке.
Она так и не включила ни единой лампочки, шлепала босыми ногами по старому линолеуму, натыкаясь на углы и не понимая, что делать. Нужно было бы вернуться в контору, но до этого хотелось вцепиться во что-нибудь и обрести под ногами твердую почву. Наконец, вдоволь побродив по комнатам, она сварила в темноте кофе и схватилась за горячую кружку. Хотя, признаться честно, куда лучше бы ей было схватиться за чью-нибудь руку. Потому что ее владелец, как правило, умел разговаривать. Но после кофе, что было плюсом, прошло головокружение.
Пока она собиралась, не выпуская из рук кружку, осенние сумерки медленно налились грязно-серым цветом и превратились в осеннюю ночь. А потом закапал дождь, сведя на нет все ее усилия с феном в руках.
В контору она пришла мокрой, усталой и немного несчастной, но зато кое-что понявшей. Все эти метафорические переключения тумблера в голове и были признаком того, что тело перерабатывает энергию от спонтанного выброса. То, что от нее хотел Горюн в самом начале знакомства, а потом благополучно забыл. Алиса задумалась — говорить ли ему об этом, но в любом случае, сейчас она могла разговаривать только с лисятами.
Больше в конторе, если не считать пары подростков в подвале и психолога, никого не было.
В столовой стояла тишина, и до сих пор пахло испеченным овсяным печеньем — недавно от Людмилы Павловны уехали гостившие летом внуки, и она со всей страстью перенесла заботу на население ЦКМ. Так что однажды Алиса воочию наблюдала, как Горюн под командованием Людмилы Павловны устанавливал духовку, а потом договаривался со Шпилем об оплате переделанной электрики. На это было довольно забавно смотреть, да и вообще — почти настоящая кухня в государственном учреждении казалась странной идеей, но Горюн был не против. И кто такая Алиса, чтобы спорить? В конце концов, ее тоже кормили.