Так что Алиса заварила себе чай и, глядя на плавающие по поверхности чаинки, вспоминала, что говорил ей Горюн, пока вез ее домой. Она не слишком вслушивалась и даже честно об этом сообщила — шумело в голове ужасно. Но, кажется, там было про что-то вроде: «Зомби не существуют, Чернова, бесконечно надеюсь, что вы это понимаете». Начало фразы полностью совпадало с ее собственными мыслями, и поэтому всплыло в памяти быстро. А вот что там было дальше, и почему мертвец вел себя как зомби, пусть и не существующий — об этом нужно было спросить еще раз.
Мысли с мертвеца переключились на предстоящую встречу с сектантами.
Это было странно, что им так просто позволили присутствовать на операции, потому что никто и никогда из ЦКМ не позволял никому из посторонних смотреть, как они работают. В смысле — смотреть специально, чтобы сделать репортаж или снять на камеру, так-то свидетелей обычно была куча, но и их обычно разгоняли.
А вот им позволили, но Алиса здорово подозревала, что к этому приложил руку профессор Елагин — они довольно часто переписывались, когда у нее было свободное время в одиночестве посидеть в кабинете, или, что было реже, перезванивались.
Речь обычно шла о Варваре, остальных девочках или секте — больше общих тем у них не появилось, а пытаться заводить нечто вроде дружбы с ним, пусть Алиса была и не против, не решалась. Глядя хотя бы на огромную разницу в возрасте. Это ни к чему не привело бы, кроме недопонимания.
Да и не умела Алиса особо дружить.
Вчитываясь в печатные строки на мерцающем мониторе, она обычно запутывалась в объяснениях профессора. Он рассказывал о детях Калуки так, словно сам там состоял какое-то время.
«Весь смысл их веры, девочка моя, — писал профессор, видимо, в отличие от Алисы, ничего в такой разновозрастной дружбе плохого не видевший, — в экзистенциальности. Большинство сект и религий так популярны, потому что, желая оторваться от проблем, люди ищут высших ощущений. Возможно, ты сама когда-то их испытывала, если случалось вдруг бывать на Рождественской службе в самой ее кульминации.
Ты уже знаешь, что Калуки — богиня земли и плодородия, именно поэтому в семьях сектантов так популярна многодетность. Это одна из их отличительных черт, потому что — только посмотри на другие деструктивные секты — большинство призывает своих членов сосредоточиться на себе и своих отношениях с божеством, а дети вообще до определенного возраста остаются практически без присмотра.
У детей Калуки это тоже есть, ведь я сам в начале написал об экзистенциальности, но период их воссоединения с Калуки короток и достигается разными способами, и наркотики, увы, один из самых распространенных. Естественно, покружившись в вальсе с ощущением неземной любви, человек и дальше изо всех сил будет искать ее вновь — стоит ощущениям уйти. И чтобы вернуть их, человек должен «накормить мать» деньгами и кровью. Деньги уходят в чью-то копилку, а кровь приносят старшие дети. Ты была свидетелем самоубийства бедной девочки Джейни, и это, к сожалению, распространенное явление. В представлении Василия Прянова его старшая дочь сейчас счастливая частичка Калуки. А он, в свою очередь, за эту жертву получит еще время и средства на новые экзистенциальные ощущения. И круг так крутится и крутится — кого-то оставят в живых, кого-то принудят к самоубийству…»
Между этих строк Алиса читала, что тех, кто не смог себя убить, иногда подталкивали и физически, но прямо об этом профессор никогда не писал.
«…Ты сама видишь, Алиса, что это похоже на наркоманию. Только дилер в секте кроме денег получает еще и власть над людьми — над бедными, запутанными наркотиками людьми».
Но вот что было странно, так это то, как наркоману дали столько девочек под опеку. А потом, по словам Ноубс, все проверяли и проверяли — и ничего не нашли. Неужели невозможно обнаружить следы наркотиков в организме? Рубцы от уколов, она даже слышала, что остаются особые рубцы на мозговой ткани, но, возможно, это было неправдой.
Вспоминая все, что она знала о наркотиках, Алиса не сразу обнаружила, что уже не одна. Горюн стоял рядом с ней, облокотившись на неширокий выступ у стены, и смотрел куда-то в темное окно.
— Так что? — слабо спросила она. — Зомби действительно не бывает?
— М?
— Я забыла, что вы мне объясняли, — устало пояснила она и подняла голову, заставляя себя посмотреть в его глаза.