— Такое случается, Чернова, — кивнул он. — Спонтанные выбросы иногда исполняют желание хозяина. Девочка убила беднягу, а потом очень захотела, чтобы он поднялся. Скажите на милость, кстати, это вы его сожгли? Зачем?
Промотав в голове их разговоры — те, что она помнила, Алиса поняла, что ничего не говорила об огне или чем-то таком. Так откуда он узнал?
— Мне позвонили пожарные, — пояснил он, прочитав вопрос на ее лице. — Сказали, что возгорание пошло от трупа. Так зачем? Подумали, что огонь его остановит?
Она кивнула, это ведь очевидно — если зомби существует, как она тогда предположила, убить его можно огнем или снести голову из оружия. И Алиса воспользовалась всеми доступными методами. Впрочем, похоже, Горюн просто решил над ней посмеяться — он не злился на нее за этот поджог, а просто интересовался. И подобные фразы, как «скажите на милость, зачем вы…» и дальше по тексту, он обычно говорил, когда хотел перейти на более человечный тон или поддержать.
— Мне что-то будет за это? — уточнила она на всякий случай. — Я ведь девочку спасала, это должно зачесться на суде. Ну и состояние аффекта и так далее…
— Никаких «так далее» и никакого суда, не волнуйтесь. Вы могли уйти из того дома и дать девочке умереть, вам ничего не сделали бы. Ну, кроме меня, Чернова, я бы вас уволил. Но вы молодец. Только больше не впадайте в шок при виде трупов, в некоторых ситуациях я хотел бы полностью на вас полагаться.
Снова кивок.
— А это нормально, — слабо улыбнулась она. — Сначала пригрозить, а потом похвалить? Нельзя просто сказать: Чернова, вы молодец, вот вам шоколадка.
В темноте плохо было видно, но кажется, Горюн даже скривил губы в подобии улыбки.
— Девочку скоро привезут к нам, через несколько дней, может быть. Будьте готовы хоть поселиться рядом с ней. Ума не приложу, откуда они такие талантливые и неспокойные взялись — еще в прошлом году все было в разы спокойнее, — в рассеянности он дотянулся до ее плеча, но тут же отдернул руку.
— Хотите снова оставить меня за Наташу? — нахмурилась Алиса и предпочла не обратить внимания на его жест.
— А вы что-то имеете против?
— Ну… я хочу ездить с вами. Наверное.
— Со мной, Чернова, — он отодвинул из-за стола стул и сел напротив, — вы будете ездить только вот в таких случаях, когда я один буду не справляться. В остальном это лишняя трата общего времени. Наташа скоро вернется, — добавил он уже мягче. — Я понимаю — глупо оставлять вас на целые дни в конторе, но не хочу нанимать нового человека. Игорь в конце концов поправится и выйдет на работу, и что мне тогда делать с этим человеком?
Видимо, вариант уволить его Горюн не рассматривал совсем.
— К тому же, еще неизвестно, вернутся ли к Игорю… — он замолк.
— Магические способности? — подсказал Алиса, чувствуя, что вступает на зыбкую почву, и поэтому перевела взгляд на его напряженные руки. — Как к вам… когда вы работали искателем?
Горюн зло на нее глянул, но, вопреки ожиданию, ответил:
— Как к Наташе. Это не тема для обсуждения, но предупредить вас стоит. На одном из вызовов вы можете хватить слишком много. Слишком, Чернова и даже после хорошей реабилитации вы потом можете потерять свои способности. Это случается сплошь и рядом, и я вам об этом, кажется, говорил. Вы должны следить за собой, это понятно? Самой следить и брать ответственность, потому что я не могу знать — когда вы в норме, а когда нет.
Горюн нахмурился еще больше, сцепил руки и продолжил:
— Если вы чувствуете, что не готовы ехать на вызов, вы должны прямо мне об этом сказать. Я вас не съем за это, ясно? И за мной тоже не надо бегать с жалостью в глазах и пытаться помочь, я сам скажу, если вы мне понадобитесь. Вы поняли?
Она кивнула, вспоминая, когда это бегала за Горюном с «жалостью в глазах».
Тема как-то неожиданно вплотную подошла к тумблерам в голове.
— Вы когда-то хотели, чтобы я научилась определять момент, когда начинаю перерабатывать откат. Я научилась.
Он долго смотрел на нее в темноте, а потом хмыкнул.
— Молодец, Чернова, возьмите шоколадку.
Алиса улыбнулась и сделала глоток уже остывшего чая.
* * *
Этой ночью, несмотря на усталость и нежелание что-либо делать, Алиса узнала кое-что новое.
Раньше она считала, что кладбища — это просто кладбища, а сборища на могилах, рисование пентаграмм красным мелом и белые маски на лицах — игрища школьников и идиотов. Но все оказалось не так.
— Серьезно? — прошептала она едва слышно, когда профессор Елагин с жутким грохотом распахнул перед ними каменную дверь склепа. Видно было, что он получал огромное удовольствие от их с Горюном вытянувшихся лиц. — Я думала… ну, что такое только в фильмах про вампиров бывает.