— Следствию нужны разрешения, чтобы находится на частной собственности? — удивилась Алиса. — Вот уж… не подумала бы.
— Чернова, — буркнул Горюн. — Подумайте своей головой, где бы вы были, имей Бреннинг право находиться где угодно без разрешения.
Ее слово холодной водой окатили, и Алиса изо всех сил дернула плечом. Горюн, не мешкая, убрал руку, о чем она спустя время пожалела — ноги тут же начали запинаться обо что-то, и им вдвоем катастрофически стало мало места.
— Как будто бы он особо заботился о… о законности! — прошептала она так, чтобы слышал ее только Горюн. — В квартиру ко мне он не заходил, потому что права не имел, а посылать своих… людей, чтобы бить меня, значит, имел?
— Не заводитесь, — оборвал он ее еще тише. — Мы потом, если хотите, это обсудим. А пока…
Они свернули влево, и на них пахнуло едва-едва теплым воздухом, словно где-то горели факелы или что-то такое, что было явно меньше костра.
— … между тем, эти места имеют очень богатую историю. Многие историки придерживаются мнения, что в этих местах и собирались первые революционеры, свергшие императора. Жаль, что время было лихое, и многие факты теперь представляются только предположениями — не осталось ни записей, ни живых свидетелей…
— Извините, — сказала она на грани слышимости.
Горюн снова схватился за ее плечо, чуть подтолкнул вперед, и идти стало легче. Впрочем, это уже не понадобилось. Они вышли в обширный зал с низким, каменным потолком, сквозь который кое-где пробивались корни и свисали теперь корявыми, сырыми пальцами.
Это был круглый зал, по стенам которого были развешаны редкие факелы, а посредине, насмехаясь над мало-мальски начитанным человеком, стоял низкий круглый стол.
— У меня такое ощущение… эти люди будто бы начитались всякой мистической ерунды и решили… ну, воплотить все это в жизнь.
«И еще мертвецы ходят», — подсказал внутренний голос.
— Не хватает только вампиров, — согласился профессор, озираясь по сторонам.
— Фотоаппарат, Чернова!
Она тут же спохватилась.
— Прянов был здесь? — резко спросил Горюн, словно бы с облегчением отвернувшись от нее.
— Все здесь, — отозвался Джонсон. — Мы специально медлили, ждали всеобщую сходку, чтобы больше не тратить время зря.
— И что они тут делали? — спросила Алиса. — Жертвоприношения? Я читала…
— Я ведь говорил тебе, Алиса, их жертвоприношения — самоубийства, а здесь, должно быть, был праздник Калуки. Всеобщее с ней соединение, вино, наркотики…
Джонсон подтверждающе кивнул, и Алиса запечатлела своеобразно накрытый стол — на нем стояли наполненные красным вином дешевые бокалы, довольно дорогая закуска и несколько разбросанных пластиковых вилок. По полу так же валялись бокалы и вилки. Но больше ничего интересного здесь и не было.
— Значит, суд теперь сможет отобрать у него опеку, — удовлетворенно сказал Горюн. — Александр Васильевич, вы уверены, что среди детей больше нет магов?
Елагин поморщился.
— Нет, разумеется, но мы это уже обсуждали, ты не можешь отправить в интернат всех, кто вызывает у тебя подозрения.
— Я все могу, — ответил под презрительный смешок Джонсона Горюн. — Чернова вам рассказывала, что творилось, когда две идиотки решили спрыгнуть с моста?
— О мертвых не стоит говорить…
— Правду? Почему это? Впрочем, ладно, я слышал, вы связались с Ноубс, попросите ее поместить девочек ближе к «Рассказчику», тот детский дом, я слышал, почти пустой, и там работает отличный преподаватель, она училась за рубежом на психолога. Это им пригодится.
— Вы насмотрелись? — прервал Горюна Джонсон, следивший за ходившей по залу Алисой. — Здесь еще моим ребятам работать и работать. Чернова, пожалуйста, не трогайте ничего на столе. И зачем вам фотографии?
— Не мне, — кратко ответила Алиса и показала рукой на Горюна.
— Это я попросил Андрея, — отозвался профессор. — Для моей работы нужны фотографии. Знаете, это пока что статьи, но позже обязательно они превратятся в книгу. А я как назло сдал свой фотоаппарат в ремонт, глупо, конечно, но он работал с такими перебоями…
Их вывели на улицу, и Алиса растерянно отдала фотоаппарат Горюну. Она не слишком поняла, что дала им эта поездка, ладно, ей было просто любопытно, но и Горюн с профессором не выглядели скучающими и разочарованными.
— Чернова, садитесь в машину, — позвал он ее.
Внутри было тепло, спокойно, и стекла заглушали смех этой проклятой вороны.
И все-таки, почему Горюн так заинтересовался этим делом? Несмотря на всю мистичность, оно было простым и понятным — кто виноват и что с ним делать, было ясно заранее, оставалось только найти доказательства. И вот теперь все на месте, но усталый Алисин мозг не покидало ощущение какой-то бесполезности всего этого. Впрочем, она всегда так думала, когда не получала четкие и ясные ответы, но на этот раз у нее было даже вопросов. Так что — что уж тут говорить.
Когда-то она просила у Елагина помочь сестрам Варвары вырваться из секты, и вот сейчас это получилось. По крайней мере, вероятность того велика. И зачем ей еще нужны какие-то ответы?
Глупости!
И день какой-то глупый.
Она обмякла в сиденье и закрыла глаза. Голова тут же поплыла, будто была отравлена алкоголем. Кажется, ей нужен выходной, но Алиса только три дня назад вышла на работу и ждать было еще, как минимум, два или три дня.
Она почти заснула и очнулась, только когда машина подскочила на кочке перед постом дорожной полиции.
— Извините, — сонно пробормотала она, искоса глядя на Горюна. Его лицо слабо освещали приборы на панели машины, отчего он казался таким же усталым, как Алиса.
— За что?
— А? А… не знаю, просто… просто так. Я уснула.
Он мельком глянул на нее, набрал было в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, но потом передумал, только растянул губы в усталой, едва заметной улыбке.