о и не слишком одобрительно, но она вообще не отличалась терпением к людям. Кошка несколько лет как умерла, а Лена до сих пор неосознанно ее копировала. — Не понимаю тогда, чего ко мне пришла. Сходи к искателям, напиши заявление на разрешение просмотра своего дела. И жди. Уж не знаю, дадут тебе или нет, но ты хотя бы попытаешься. — Я тебе помешала, да? Извини, мне просто не с кем все это… обсудить. Я и сама еще не все понимаю ни в себе, ни тем более в происходящем. Лена тряхнула волосами и смешно поморщилась. — Не болтай глупостей, ничего не помешала! Я просто смотрю на тебя и не понимаю, чего ты жалуешься — за такой короткий срок получила и работу, с которой тебя не уволят, и квартиру, и жизнь интересную. Я бы на твоем месте развлекалась. — Да? Ну… не знаю, — Алиса обижаться не стала. Она и действительно еще не рассматривала все с такой стороны. — Просто… развлекаться особо не с кем. Горюн — он, знаешь, какой — непонятный, странный. То нормально разговаривает, то тут же начинает злиться неизвестно на что. Да и ну его совсем! Я все равно не понимаю, что мне делать теперь — жить, как раньше или… а если я влезу в эту историю, а выбраться не смогу? Этого искателя ведь убили. — Да ну, ты сама не поняла еще, да? Папа говорил, что ты теперь находишься в большей безопасности, чем когда-либо была. Такими как ты дорожат и берегут, поэтому я бы обязательно влезла. С Наташиной работой Алиса более-менее справилась — большее количество детей вывезли в интернаты накануне, осталось только трое самых нестабильных, но с их родственниками Алиса справилась быстро. И хоть такие посещения и напоминали ей тюремные, необходимость в контроле оказалась слишком важной. Родители одного из мальчиков казались нормальными ровно до момента, пока они с ним не встретились. Алисе пришлось вызвать охрану, чтобы оторвать от мальчика разочарованного отца. Степень неадекватности этой пары Алису поразила, и всех остальных посещающих она на всякий проинструктировала, удивившись властным ноткам в голосе. После, подумав, что Лена поможет ей разложить по несуществующим полочкам все новости, она с некоторым содроганием села в троллейбус до Больших Холмов. Но ожидания не оправдались, Алиса больше запуталась, прежде всего, не зная, что должна чувствовать. Здравый смысл подсказывал: радость и смятение, но ни грамма радости Алиса за день ощутить так и не смогла. Был только заглушенный обычным спокойствием страх и, пожалуй, интерес. В чем Горюн был прав прошлой ночью, так это в том, что дело оказалось интересным. Выйдя с профессорской дачи, Алиса наскоро позвонила в справочную и узнала телефон искателей. Его она набирала непонятно почему трясущимися руками — с точно такими же она недавно сдавала экзамены. «Внимание, справочная Центра магпреступлений работает с десяти утра до шести вечера». Последний номер был уже забит в ее телефонную книгу, но сомневаться Алиса не посмела. Пока звучали долгие унылые гудки, она села на старую лавочку у остановки и нервно поправила легкую накидку на плечах. — Соскучились, Чернова? — Нет! Я… я хочу прочитать свое дело. * * * Они сидели в полутьме кабинета, единственным освещением служила яркая настольная лампа. Под ней, склонившись над стандартным листом, Алиса вырисовывала последние буквы. Вообще-то она уже давно могла закончить, но сидевший напротив нее Горюн выглядел слишком довольным, поэтому она ждала, пока он не устанет восторгаться собственной победой. Ведь если подумать, за один вечер он сумел разжечь в Алисе любопытство и заставил немного вылезти из своей раковины. Заявление увенчивала дата и точно скопированная с паспорта подпись, потом ей все-таки пришлось поднять глаза, и Горюн действительно уже вернул свое нормальное выражение лица. — И как… от Наташи есть какие-то вести? Игорю лучше? — Полгода больничного, как минимум, так что сами можете представить. В красках. У вас хорошее воображение, Чернова? Он притянул к себе заявление, бегло прочел и кивнул, не найдя изъяна. — Отнесите его завтра утром в кадровый отдел, кто-то из них будет временно замещать Наташу, и сообщите, куда отослать. — А вы… — Алиса в волнении запнулась и опустила взгляд. — Вы за меня попросите? — Мое слово не слишком вам поможет. Я не нажил там ни славы, ни больших друзей. Поэтому, если они в принципе будет согласны дать вам бумаги, я попрошу. В обратном же случае — увы, Чернова. Алиса благодарно кивнула, не особо поверив его словам, потому что видела — если он хотел кому-то нравиться, он им нравился. Но в центре искателей, возможно, были свои порядки, поэтому возражать она не хотела. Да и не решилась бы, наверное. — Спасибо. — Я собираюсь завтра в интернат, вас звать не стану — замените после обеда Наташу, а утром, если будут вызовы, попробуете поработать сами. А теперь идите домой. Алиса встала, не отводя взгляда от его усталого лица. — Почему вы согласились мне помочь? Ведь я вам не нравлюсь. — Это я вам не нравлюсь, Чернова, вы что-то попутали. — Я… — ответить на это было особо нечего. — Не знаю… Я вас просто не понимаю, и поэтому не могу сказать точно, нравитесь ли… Она судорожно замолчала. — Ну конечно, — хмыкнул он. — Не понимаете. Я вам помогаю, потому что мне это не сложно, это понятно? А теперь идите уже домой. И она ушла, аккуратно заперев за собой дверь. Спустилась по темному холлу, вышла на улицу и немного постояла, вглядываясь во входную дверь. Можно было ожидать, что Горюн выйдет ей вслед — ведь что делать в конторе, если все дела уже переданы в круглосуточные службы. Но никого не было, а когда Алиса обошла здание, то увидела свет, идущий из окна кабинета. И она так и не смогла себе объяснить, зачем его ждала — просто стояла и смотрела, пока легкий ветер трепал подол ее сарафана. Синь медленно сменилась ночной тьмой, и Алиса, ругая себя и чувствуя смущение, отправилась домой. — Безумие какое-то, ей-богу. Что он еще мог ей объяснить? Расставить все по местам — рассказать, кем были ее родители, откуда она появилась и почему убили Розенова? Ответы, судя по всему, придется найти ей самой — если с заявлением что-то выйдет. Дым к ночи сгустился еще сильнее, и Алиса, плетясь по тротуару домой, даже получала удовольствие. Если и были где-то поблизости люди, она их не видела, а только иногда слышала далекие голоса. Возможно, уединение было тем, в чем она так нуждалась. Но на сегодня оставался еще один звонок, который нужно было сделать. Если уж она решила всерьез заинтересоваться этим странным делом, следовало не упускать ни единой возможности легко получить информацию. — Лена? Извини, если я тебя… а, да, слышу, что не разбудила. Послушай, я могу тебя попросить? Хочу узнать побольше о том искателе, ну, который расследовал мое появление, помнишь? Розенов. Я знаю, что на каждого искателя заведена папка с личной информацией… Если я попрошу твоего отца достать одну такую — это не будет слишком?.. Ну разумеется, когда вернется в страну, ну и я… буду должна. — … спасибо. Нет, я не думаю, что вообще могу заводить этот разговор с Горюном. Но подумаю, если ничего не выйдет… Спасибо, Лена. Я перезвоню, как у меня будет время, и мы куда-нибудь сходим. — … пока. Алиса не совсем понимала, какую выгоду извлекает Лена из их с ней… дружбы. На самом деле они не были особо близки эмоционально, несмотря на все разговоры и многолетнее общение. Но почему-то однажды Лена ей помогла, и Алиса уже не смогла отстранить ее на то расстояние, на котором держала остальных однокурсников — тех, с которыми общалась. Разумеется, их дружба не была актом одностороннего альтруизма, и Алиса несколько раз была вынуждена помогать. Но чего она не могла сказать, так это того, что любила Лену или скучала по ней, когда они расставались на летние каникулы. Алисе вообще всегда было сложно к кому-то привязываться настолько, чтобы шла речь о таких вещах, как «сложно себя представить без…». Поэтому отношения с Леной для Алисы были из разряда полезных знакомств. Она не знала, что испытывает к ней самой Лена, поскольку та была достаточно взбалмошной и легкомысленной, чтобы всерьез воспринимать какие-то ее слова. Но в ответ все же Алиса изображала эмоциональные отклики, боясь обидеть Лену. И все же — все же она никак не могла понять, что же получает Лена от их дружбы, ведь ту помощь, что Алиса ей оказывала, она могла получить от большинства друзей. Возможно, просто стоило допустить мысль об алисиной несостоятельности в этом вопросе. Звонок будильника застал Алису в парке под лисьим деревом — ей приходила в голову мысль, что давно пора спать, но заставить себя уйти она так и не смогла. Слишком уж парк в дыму и свете фонарей ее захватывал. Домой она прибежала только чтобы вымыться и переодеться, вспомнив, что говорил Горюн. Если его не будет сегодня в конторе, то все дела лягут на ее плечи — в том числе и прием посетителей. Почему-то он больше никому не доверял это дело, даже несмотря на то, как Алиса вчера напортачила, не заметив, как неадекватен отец одного из детей. А когда она зашла в контору, оказавшись там первой, рабочий день навалился на нее, словно пудовая гиря. Звонки посыпались, как только часы показали восемь и выключилась переадресация с круглосуточных служб. Ей пришлось оставить записку у двери в кадровую службу с просьбой проверить обитателей их подземелья и узнать, нужно ли что-то. Обычно этим занималась Наташа, но она получила отпуск и должна была находиться