«Еще бы. Ни одна лисица не будет заботиться о детях лучше, чем любая волчица», — с легким сожалением подумал Шаррин. Детей-сирот редко кто-то решается принять в свою семью, еще реже кицунэ изъявляют желание помогать, заботиться о тех, кто остался без родителей. У Шаррина ушло много сил в своё время, чтобы улучшить их жизнь.
— Я рад этому и надеюсь, что так будет и впредь, — вежливо ответил Шаррин.
— Но мы так и не узнали вашего имени, — аккуратно заметила настоятельница, с интересом рассматривая его. Шаррин взял облик бурого лиса, которых достаточно много в Хайлане. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять — он знатный господин. От него веяло силой, перед которой невольно преклоняешься. И глядя на хрупкую Лимию, невольно задаешься вопросом, как это они поженились. В самом деле поженились, связали свои жизни друг с другом. Немыслимо.
Малия напряженно посмотрела на мужа, понимая, что вот сейчас и наступил тот самый момент.
— Шаррин, — одно имя, вызвавшее море эмоций. В Хайлане известным господином был лишь один носитель этого имени. Он внушал и страх, и благоговение, и уважение. Его боялись, но любили.
— Как... короля? — взволнованно спросила Ранда, не понимая, что происходит.
Шаррин снисходительно улыбнулся и неспешно снял маскирующий амулет. Все вопросы сразу отпали. Что Ранда, что воспитанники детского дома замерли в трепетном ужасе перед королем.
Прошла минута, следом другая. Ранда суетливо поклонилась, жестами показывая детям сделать то же самое.
— Приветствуем, Ваше Величество, — проговорила настоятельница, нервно сглатывая. А потом в голове словно что-то щелкнуло, Ранда вскинула вопросительный взгляд на Лимию. — Значит, вы..?
— Да, мое настоящее имя Малия, — как можно более спокойно подтвердила она.
— Не может быть. Я слышал, что королева страшная и злая волчица, а ты добрая и красивая, — уверенно заявил один из детей. Мальчишка, ему было всего десять лет.
— Тими, — смущенно осадила его Ранда. Малия слабо улыбнулась, прекрасно все понимая, тогда как мужчина рядом раздраженно фыркнул.
— Потрясающие слухи ходят по городу, — недовольно прошипел Шаррин, близко к сердцу принимая слова ребенка.
— Мы привыкли считать друг друга врагами. Кицунэ воспринимают волков как агрессоров, желающих убить их, а волки, в свою очередь, считают лисов провокаторами и манипуляторами. Сейчас наши народы не могут прийти к согласию, но мы с Шаррином надеемся это изменить, — мягко сказала девушка, обводя взглядом каждого ребенка. — Я не хотела вас пугать, поэтому воспользовалась маскировкой и представилась другим именем. Надеюсь, вы простите мне эту ложь.
Дети все еще не верили. Смотрели на Малию недоверчиво, все еще воспринимая ее как Лимию. Со вздохом она потянулась к застежке на своем амулете, но Шаррин опередил ее.
— Я помогу, — шепнул ей муж, ловко расстёгивая замочек. В следующий момент морок спал, являя взору всех присутствующих настоящий облик королевы. Волчий запах коснулся чуткого обоняния лисят, и те сразу всполошились.
Еще мгновение назад они окружали Лимию плотным кольцом, а теперь отпрянули от Малии почти к самому входу в здание. Самые маленькие прятались за спинами более старших детей, а те, в свою очередь, воинственно ощетинились.
Наступила гробовая тишина. Шаррин с интересом наблюдал за происходящим, не торопясь предпринимать какие-либо действия, Ранда напряженно замерла, готовая в любой момент броситься на защиту своих подопечных, Малия дала им возможность успокоиться, а сами воспитанники просто надеялись услышать от взрослых, что все это злая шутка.
— Не такая уж я и страшная, правда? — осторожно начала Малия, не решаясь ступить и шагу. Они смотрели на нее как на врага...
— Вы пугаете их, Ваше Величество, — сердито заявила настоятельница, дёрнувшись в их сторону, но Шаррин остановил ее одним своим взглядом.
— Я пугаю каждого жителя Хайланя, но на самом деле никому не желаю зла. Более того, хочу дружить с вами, показать, что меня не нужно бояться. Если бы я хотела причинить вам вред, то сделала бы это, не снимая морок, — с достоинством сказала Малия, глядя только на детей. На тех, чье мнение так много для нее значило.