— Правда, что слугам нельзя наряжаться на праздник? — эмоционально спросила Малия, подходя к столу.
— Если сопровождают своих господ, — добавил лис, спокойно глядя на жену. Они были как лед и пламя. Малия отличалась своей импульсивностью, но Шаррин умело сглаживал её своей холодной рассудительностью. Ему предстоит привыкнуть к этому и в будущем открыть еще много граней ее непредсказуемого характера.
— Почему? Это несправедливо!
Шаррин тяжело вздохнул. Он знал, что в Левердаале к этому вопросу относились иначе, и понимал негодование жены.
— В стае волков доверие строится на собственнических инстинктах и понимании, что у вас может быть только один партнер, — объяснил он. — Вас не волнует мнение окружающих. А у нас, кицунэ, все по-другому. Мы любим быть в центре внимания и не можем делить его с другими. Раньше это приводило к частым конфликтам. Слуги одевались как знатные дворяне, и дело доходило до публичных драк. Мне пришлось найти решение.
Шаррин говорил холодно, словно ему не хотелось возвращаться к этой теме.
— Ты решил всё кардинально! — возмутилась волчица, поджимая губы.
— Есть другое предложение? — скептически уточнил Шаррин.
— Я уверена, не все господа против, — сказала Малия, отступая. — Можно смягчить закон и позволить слугам наряжаться с разрешения их хозяев.
— Малия, мы говорим о лисах, — терпеливо возразил Шаррин. — Если дать им такую лазейку, я обесценю закон. Я понимаю твои чувства, но другого выхода нет.
Волчица сопротивлялась, лихорадочно ища аргументы, но понимала, что муж прав. Лисы воспользуются возможностью, и это лишь усугубит ситуацию.
— Если тебя это утешит, я не против того, чтобы твоя служанка нарядилась, — Шаррин смягчился, стоило девушке понурить голову. Она так готовилась к этому дню, разве может он расстраивать её?
— Спасибо, — еле слышно ответила Малия, совсем приуныв. — Я пойду.
Шаррин терпеливо вздохнул и поднялся со своего места. Он не мог отпустить жену вот так. Малия не сдвинулась с места, когда мужчина приблизился и обнял ее.
— Ты не можешь не сопереживать, да? — мягко спросил он, поглаживая девушку по голове. — Они ведь даже не твой народ.
— Я твоя жена, — тихо сказала Малия, уткнувшись носом ему в грудь. — Кицунэ — твои подданные, а значит, и мои тоже. Не могу просто забыть об этом.
— Что именно тебя беспокоит?
Малия некоторое время думала над ответом. Сложно было сформулировать мысль так, чтобы она полностью отражала ее переживания.
— В самом начале я думала об их поддержке. Случись открытый конфликт с волками, лисы вряд ли пойдут сражаться за меня. Но тогда мы только поженились, и меня беспокоила лишь моя проблема. Сейчас всё иначе.
Малия чувствовала себя неловко, рассказывая это Шаррину. Волчица не считала себя алчной и эгоистичной, но в тот период ее в принципе мало что волновало.
— Продолжай, — нежно попросил Шаррин. Он не сердился, ведь и сам преследовал корыстные цели.
— Волки отвернулись от меня. Я разочаровалась в своем народе. Когда меня вели на площадь для публичной казни, я слышала их разговоры. Они так быстро поверили в мою вину, забыв все, что я для них сделала. Оказавшись в Хайлане, я не хотела, чтобы это повторилось. Поэтому решила отказаться от привязанности и использовать шанс. Но, похоже, это не в моем характере — быть беспринципной. Мне нравится здесь, хотя лисы и любят интриги, но сами по себе они милые. Гуляя по городу, я поняла, что хочу быть искренней. И хочу, чтобы меня приняли. Ради тебя, чтобы ты не переживал из-за этого.
— На самом деле, ты очень добрая, — начал Шаррин. — Ты хочешь помочь всем. Стараешься найти смысл в своих действиях, но на деле тебе всё равно, кто это. Ты любишь всех. Я ценю это качество в тебе, но оно мешает тебе жить. Из-за этого ты слишком доверчива и часто попадаешь в неприятности.
Волчица опустила голову. Она не стала спорить, ведь муж говорил правду.
— Не знаю, что с этим делать, — тихо сказала она.
— Возможно, тебе не нужно ничего делать, — спокойно ответил Шаррин. — Просто старайся не верить всем подряд, и всё будет хорошо. А для остального у тебя есть я.
— Ты не должен постоянно выручать меня. Я должна справляться с трудностями сама, — взволнованно сказала Малия, глядя на него с решимостью.
— Я твой муж. Моя обязанность — защищать тебя, — сухо ответил Шаррин, нахмурившись. Ему не понравилось, куда свернул их расзговор.
— Если ты всегда будешь меня выручать, то в действительно трудный час я не смогу постоять за себя сама, — возразила она, не вырываясь из его рук.