Шаррин напряженно сглотнул и прикрыл глаза, призывая себя к спокойствию. Малия надела достаточно скромное платье, но оттого желание мужчины снять его поскорее лишь усиливалось. Он хищно облизнулся, вскидывая взгляд на помост. Тридцать четвертое выступление. К слову, впечатляющее.
Этот лис подошел к вопросу о талантах куда более тщательно, решив организовать огненное шоу. Как опытный факир он жонглировал горящими деревяшками, выпускал снопы искр в воздух, под громкие ахи публики те разрывали высоко в небе, образуя чудесатые картины. Некоторые из них двигались, так, огненный дракон вдруг сорвался с небосвода, описал круг вокруг помоста и дыхнул пламенем в небо, из которого в разные стороны полетели жар-птицы, оставляющие ярко-бордовый шлейф из-под своих хвостов. Чарующее зрелище, ничего не скажешь.
Где-то в середине конкурса его внимание снова привлекли. На этот раз девушка, лисица, решившая продемонстрировать им умение пользоваться боевыми веерами. Это был танец, таящий в себе угрозу, смертельно опасную для любого врага, столкнувшегося с ней. Она умело вкладывала магию в каждое свое движение, порывы воздуха подхватывали то шляпы, то ветки, то тканевые крыши некоторых шатров. Мужская половина зрителей не могли отвести взгляда от чаровницы, возможно, Шаррин еще месяц назад был бы среди них и не прочь был бы завести себе такую необычную наложницу. Но сейчас ничто в нем не откликнулось на зазывающие движения лисицы, порой поглядывающей на него с искрой в глазах. Слишком часто поглядывающей, честно сказать, иначе он не мог объяснить, почему улыбка Малии стала натянутой, а ее взгляды в его сторону недовольными.
Ее реакция позабавила мужчину, сдержать смешка не удалось, но за громкой музыкой никто, кроме жены, этого не услышал. Она насупилась, как маленький воробей, но очень скоро тряхнула головой и с вниманием продолжила смотреть. Видимо, сумела отстраниться от эмоциональной части и оценивать выступление непредвзято.
Но вот это мучение закончилось, последний выступающий и воодушевленный взгляд Малии, обращенный на него.
— Кто тебе понравился? — спросила его волчица, обращая внимание на пергамент, который она держала в руках. Периодически Малия делала в нем какие-то пометки, видимо, чтобы не забыть, кто с чем выступил. Полезно было бы и ему, если бы он следил за всем происходящим на помосте и питал хоть какой-то интерес ко всему этому.
Однако жена спрашивала, смотрела на него с этими своими горящими глазами, что хоть на стену лезь. Каждый раз в груди что-то больно царапалось, стоило ей только посмотреть на него вот так. И никаких сил отказать, пусть он и пытался держать себя в руках. Знала ли Малия, какое влияние оказывает на него? Сколь много он позволяет ей, чего вовсе не планировал? В воображении, даже когда он понял, что их жизни и судьбы связаны Создателем, Шаррин видел в Малии лишь способ обрести власть над волками и получить интересную диковинку в свою постель. Это несло свои неудобства, быть связанным лишь с одной женщиной всегда казалось лису некомфортным, но тут пришлось наступить себе на горло.
Кто же знал, что стоило лишь им заключить брак, как страсть к волчице стала приумножаться с каждым днем, а желание видеть эту женщину счастливой грызть изнутри? Из кожи вон вылези, но сделай так, чтобы она улыбалась. Так чувствуют себя волки, когда дает знать о себе импринтинг? Шаррин сочувствовал вражескому народу, вынужденному связывать свою жизнь лишь с кем-то одним, и сейчас тоже порой чувствовал себя как взаперти, но лишь от привычки. Малия дарила ему какое-то необъяснимое чувство умиротворения и полного доверия. Хотя бы из-за волчьей преданности, Малия никогда не пойдет против него, не попытается убить или сбежать, а всегда будет стремиться быть рядом, создавая ощущение уюта. То самое чувство, которое малое количество кицунэ познало в своей жизни.
Поэтому сейчас, наперекор собственному нежеланию принимать участие во всей этой судейской миссии, Шаррин нехотя произнес:
— Тот, с огнем.
Коротко, но Малия поняла, о ком речь, и сделала пометку у себя в пергаменте, задумчиво закусив губу.
— А как тебе тот, кто выступал шестнадцатым? Никогда еще не видела подобного использования магии воды, — восхищенно произнесла Малия, мечтательно прикрыв глаза. Судя по тому, что она говорила об участнике в мужском роде, значит, и представитель был соответствующего пола. Шаррин вздрогнул от того, насколько больно пронзил этот коготь ревности, пусть даже и сильно напрягшись, он не вспомнил, о ком она говорила. Бегло пробежался взглядом по ожидающей их решения толпе, подметил около двенадцати симпатичных кицунэ и помрачнел еще больше. Огневик, к слову, тоже выглядел внушительно.