— Почему ты здесь? Ты же собиралась сегодня в город.
Шаррин всегда был проницателен, уловить перемену в ее настроении не составило труда, солгать ему не получилось бы. Он словно проникал в ее мысли, читая, как открытую книгу. Подмечал малейшие изменения на ее лице, в мимике и жестах. Даже мимолетный огонек обиды, который быстро сменился решительность, смешанной с виной и неуверенностью. Как любопытно.
— Вернулась раньше, — нарочито легко отмахнулась от его вопроса девушка, натянуто улыбнувшись. Раньше он не различал, но сейчас слишком ярко отмечал, когда она была искренней, а когда надевала маску, отдаляясь от него, якобы в желании успокоить и не тревожить.
Повисла неловкая пауза. Шаррин все также въедливо вглядывался в черты ее лица, подмечая и напряженные скулы, и бегающий взгляд, даже дрожь в уголках губ, изогнутых в этой неестественной, будто приклеенной, улыбке. Малия так нервничала, что не могла сфокусировать свое внимание на чем-то конкретном, думала лишь о том, что надо уходить, а то их беседа может перетечь в допрос. А долго увиливать точно не получится. К тому же… Она прежде не видела его таким умиротворенным. Мысль о том, что она же нарушила это его уединение обжигала.
— Я пожалуй…
— Хочешь попробовать?
Малия растерялась, глупо хлопала глазами, пытаясь понять, что именно он ей сейчас предложил.
— Я ведь не умею, — заторможенно ответила волчица и с сомнением посмотрела на вазу, форму которой Шаррин так до сих пор и не поправил.
— Значит, самое время научиться, — спокойно отрезал муж. Она с долей ужаса наблюдала, как он снимает незаконченную вазу с гончарного круга голыми руками и окончательно разрушает ее, возвращая в форму неровного шара.
— Ты ведь так старался, — пролепетала Малия, не ожидавшая от него подобных действий.
— Я все равно собирался ее переделывать, — равнодушно опроверг мужчина, приглаживая глиняный шар в руках, делая его более ровным. — Мне долго тебя ждать?
Девушка опомнилась и почувствовала себя еще более неловко. Она ничего не смыслила в гончарном деле и ужасно не хотела позориться перед лисом. Но король ждал, методично перекатывал шар из одной руки в другую и выглядел при этом совершенно безмятежным.
«Я выгляжу также, когда готовлю?» — вдруг подумала Малия. Готовка успокаивала ее также, как процесс лепки из глины Шаррина.
Слабо улыбнувшись невольному сравнению, Малия поспешила надеть фартук, висевшему на вешалке рядом с дверью, и подошла к мужу. Он отреагировал немного замедленно. Так и не выпустив кусок глины из рук, немного подвинулся на своем табурете, приглашая девушку сесть прямо перед ним. Стоило же Малии занять предложенное место, как табун мурашек пронесся галопом по ее спине, и этот момент неожиданно показался волчице чересчур интимным. Куда более, чем их откровенные ласки в порыве страсти. Девушка сглотнула образовавшийся ком в горле и слегка поерзала, всеми силами пытаясь прогнать это чувство.
Шаррин тихо хмыкнул, едва заметил нервозность жены, и положил подбородок ей на плечо.
— Не нервничай, всё хорошо, — успокаивающе прошептал мужчина, слегка улыбнувшись. Его расслабленность и спокойствие передались и ей, она послушно замерла в ожидании.
Стоило же ей затихнуть, как мужчина, выждав ещё несколько секунд, выложил глину на гончарный круг. Малия с любопытством посмотрела на материю, но прикасаться не торопилась, ждала от мужа инструкций.
— Сначале смочи руки в воде, — мягко начал он, кивая на глубокую миску рядом с собой. Малия кивнула и поспешила исполнить поручение. Вслед за ней Шаррин сделал то же самое, руки успели высохнуть, пока они в гляделки играли. — Что ты хочешь смастерить?
Волчица нахмурилась, раздумывая над вопросом. Она бы с радостью слепила игрушку, чтобы принести детям, когда вся эта история закончится, но понимала, что это будет слишком сложно для первого раза.
— Вазу? — предположила она и косо посмотрела на мужа.
— Трудно для начала, но пусть будет так, — одобрил он. Шаррин не любил делать что-то совсем простое, хотя и понимал, что, если бы Малия села за гончарный круг сама, вряд ли слепила бы даже простенький стакан.
— Ваза — это сложно? — удивилась девушка. В ее представлении ваза была чем-то таким же простым, как приготовить кашу на завтрак.