— Это нормально. Народ всегда будет подвергать сомнениям твои действия и верить ложным слухам. Даже я от этого не защищен. Но от нас зависит, насколько легко ложь будет приниматься за истину, а дела подлежать осуждению.
Малия вяло улыбнулась. В его словах, непременно, была доля правды, но реальность куда беспощаднее. Волчица знала, сколь жестоки могут быть недовольные горожане, особенно когда их много.
— Я одиннадцать лет была на стороне своего народа даже несмотря на то, что они не принимали меня вначале. Но по итогу они в один миг разуверились во мне, даже не усомнились в том, что я не убивала младшего брата. Я не верю в то, что время как-то укрепляет преданность поданных. Стоит только дать повод, и тебя готовы разорвать на кусочки, — с холодной отчуждённостью произнесла волчица. Шаррин мог себе представить, о чём говорила жена и через что ей пришлось пройти, но всё же до конца никогда не сумеет понять этого. Он точно знал, что кицунэ безоговорочно преданы ему, несмотря ни на какие слухи. И даже на сомнительные поступки. Он был лидером по праву сильнейшего среди своих, они видели, какие дела он творит, поэтому и шли за королем. Пусть и началось это далеко не сразу.
— Посмотри на это с другой стороны. Если обвинения ложное и ты оправдаешься, народ будет снова открыт тебе. Они поверят и в следующий раз, и даже в третий, если будешь доказывать свой правоту, а на четвёртый ни один слух уже не сможет причинить тебе вреда. Подобные сомнения идут на пользу, — наставительно заметил Шаррин и непринуждённо пожал плечами. Что уж говорить, его тоже настигают подобные трудности время от времени.
Девушка уныло покачала головой, медленно выводя продолговатую изогнутую линию, и с удовольствием осмотрела результат. Пока всё шло хорошо, даже с небольшой помаркой.
— Ты думаешь, это первый раз был? Волкам и повода давать не нужно, сами найдут. Только трудности так и не укрепили их веру в меня, — сухо отбила Малия, поджимая губы.
— Твой народ консервативен, поэтому с ними сложнее.
— Пожалуй. Кицунэ и вправду куда охотнее пошли мне навстречу, волки зубоскалили мне вслед не меньше двух лет, — охотно согласилась она. Малия в принципе в Хайлане чувствовала себя комфортней. Дома порой девушке казалось, что, как ни странно, она… изгой.
— Потому что у нас есть мало вещей, в которых мы категоричны. Трон может занять как мужчина, так и женщина, нужно лишь доказать своё право на это. Если лисица способна убить любого мужчину, то в чём проблема? Собственно, поэтому они проявили к тебе лояльность так скоро, пусть насторожённость и не делась никуда. Уверяю, если они примут тебя, то станут преданными союзниками.
Шаррин с гордостью говорил о жителях своего государства, ничуть не сомневаясь в них. Поэтому и хотел внушить жене ту же уверенность.
— Увидим. Сейчас сложно судить об этом, — отметила девушка, решив напомнить ему, что в городе отнюдь не добрые настроения витают.
— Я могу вмешаться, — лениво предложил он, заранее зная, что Малия откажется.
— Не нужно.
— Есть план?
— Есть.
Она не вдалась в подробности, но королю достаточно было знать, что девушка всё продумала. Вмешаться успеет всегда. Гораздо интереснее было понаблюдать за развитием событий. Удастся ли честной и справедливой волчице перехитрить мастеров обмана и пакостей? Намечалось любопытное зрелище, а он… Лис он или кто?
«Очень занимательная история», — с азартом думал мужчина, когда в нём поднималось желание нарушить собственное слово. Молчаливо наблюдать тоже весело.
18 глава
Малия внимательно следила за обстановкой в городе, знала о существовании даже самого незначительного слуха и видела, до чего дорос самый главный. Прошло два дня, настроения в Хайлане вдруг стали совсем агрессивными. Малия покупала сырные лепешки, которые так полюбились Шаррину, когда торговка завела разговор.
— Вы уже подали жалобу, госпожа?
— Жалобу? — недоуменно переспросила Малия, удивленно вскинув брови. Она только час назад покинула дворец и еще не успела узнать ничего интересного.
— Да. Уже все горожане написали жалобу нашему королю, — уверенно сообщила женщина и гордо выпрямилась, будто хвастаясь этим своим действием.
— Но о чем же жалуются? — удивилась волчица и в нетерпении поставила свою корзинку с продуктами на прилавок.
— Как о чем? О преступных замыслах нашей королевы, конечно!
Тиан, стоящий рядом, поперхнулся воздухом, привлекая к себе внимание женщины. Малия попыталась сохранить невозмутимый вид, но прямо почувствовала, как впервые за все это время правый глаз предательски нервно дернулся.