— Она вам не подходит, — прямо заявила лисица, окинула королеву пренебрежительным взглядом и гордо отвернулась. Даже не скрывалась перед ней. В чем-то заслуживает уважения. Хотя бы имеет совесть не лебезить, а говорить, как есть, не скрываясь. Ум или дурость? Малия склонялась ко второму.
— Конечно, королю куда больше подходит невоспитанная женщина, думающая лишь о том, какое ожерелье подходит к красному платью — янтарное или аметистовое, — ядовито вставила Малия, с удовольствием отмечая, как перекосилось лицо красивой женщины.
— Я куда более воспитанная, чем ты, блохастая волчица, — явно не подумав, выплюнула Яуна, отчего-то не переживая за собственную жизнь. Шаррин громко стукнул кулаком по столу, но наложница не приняла это на свой счет, оттого оторопела, когда он заговорил.
— Прежде всего, Малия — твоя королева. Ты не имеешь права оскорблять ее или проявлять свое неуважение, особенно в моем присутствии.
Яуна вздрогнула, услышав нескрываемую угрозу в голосе бывшего любовника, и возмущенно посмотрела на него. Она ожидала от него поддержки после того, что рассказала.
— Но… Но, Ваше Величество! — оторопело воскликнула Яуна, не теряя надежды на благосклонность короля. Но он оставался непоколебим.
— Извинись и поклонись, — сквозь зубы приказал Шаррин, с холодной яростью давя на женщину, указывая ей ее место. Ее воля треснула, и, нехотя, Яуна исполнила указание.
— Прошу меня простить, — процедила она, нисколько не раскаиваясь. Что нисколько не расстроило волчицу.
— Ты сказала все, что хотела. Теперь можешь идти, — неприветливо бросил мужчина. Яуна собралась возразить, но натолкнулась лишь на холодную отчужденность некогда страстного в отношении к ней мужчины.
Ненависть, с которой бывшая фаворитка короля посмотрела на волчицу, пробирала до костей, но Малия была готова к этому. Она снисходительно улыбнулась лисице на прощание. Грозный и сердитый рык лишь повеселил ее, от оглушительного хлопка дверью на миг показалось, что сейчас потолок обвалится. Между супругами возникло напряженное молчание. Прошло около пяти минут, прежде чем король заговорил.
— Ты и на собрание министров будешь так врываться? — ворчливо спросил он, скрыв свое негодование за холодной маской равнодушия. Но Малия уже немного знала своего мужа и понимала, что он злится. Впрочем, она и сама была на грани.
— Услышала, что ты принимаешь бывшую фаворитку, вот и решила посмотреть на нее, — как можно более беспристрастно ответила волчица, но щеки все равно залил злой румянец. Шаррину не составило труда понять, что происходит.
— Ты что, ревнуешь? — раздражение сошло на нет, сменившись какой-то особенно нежной интонацией.
— Еще чего. Мне просто стало интересно, какие женщины тебя привлекали, — ее голос вдруг стал нервным, Малия старательно не смотрела на мужа, который, напротив, наслаждался моментом.
Шаррин медленно встал со своего места, обошел вокруг стола и плавным текучим движением приблизился вплотную к жене.
— И как тебе? — заигрывающий тон окончательно смутил волчицу, а его ласковое прикосновение к обнаженному плечу как-то разом выбило все дельные мысли из головы.
— Н-Ну… она очень красивая. Могу тебя понять, — выдавила Малия, сокрушенно сравнивая себя с Яуной. В отличие от лисицы, она не обладала идеальной фигурой — ее телосложение можно считать классическим. Широкие бедра, едва заметный, но все же заметный животик, который на фоне Яуны казался волчице просто огромным, не очень большая грудь, компенсирующаяся, с точки зрения самой девушки, пышными ягодицами. Среди волчиц Малия не выделялась, но в мире кицунэ все было иначе. И если раньше она не обращала на это внимания, то теперь сравнение само невольно настигло ее.
— Ты привлекаешь меня куда больше, — сладко проговорил Шаррин, еле ощутимо касаясь губами ее шеи. По телу пробежала дрожь, от чего она невольно закусила губу, чем приковала его внимание к своему лицу.
— Правда? — неуверенно спросила девушка, все же подняв на него свой взгляд.
— Правда, — прямо ей в губы прошептал мужчина, вовлекая жену в жаркий поцелуй.
Вначале неуверенно, все еще сомневаясь в его искренности, Малия ответила на поцелуй. Ее ладони легли на его грудь в попытке оттолкнуть и продолжить разговор, но силу Малия так и не применила. Прикосновения Шаррина дурманили, вызывали табун мурашек по всему телу, от его поцелуев горела кожа. Он легко стирал все сомнения, на деле доказывал все свои слова, в руках мужа девушка чувствовала себя самой желанной, и от этого сердце будто подпрыгивало в груди.