Волчица облегченно улыбнулась и обвела толпу благодарным взглядом. Наконец-то все закончилось. Она медленно сделала глубокий вдох, впервые за долгое время девушка почувствовала, что дышит полной грудью. Будто с плеч сняли тяжкий груз, который она волокла за собой всю жизнь.
Чуткое обоняние отметило перемену, и Малия нахмурилась. Она еще несколько раз глубоко вдохнула, принюхиваясь.
— В чем дело? — шепотом спросил Шаррин, краем глаза заметив, как переменилась в лице жена.
— Запах волка исчез. Он покинул Хайлань, — едва слышно выдохнула Малия. Волчица испытала еще большее облегчение, за один день две самые большие проблемы были решены. Однако, Шаррина эта новость не обрадовала. — Это плохо?
— Он был в городе все это время и покинул его, едва твой конфликт с народом исчерпал себя. Не думаю, что это совпадение, — хмуро ответил Шаррин и напряженно закусил губу. В его голове сейчас шел тяжелый мыслительный процесс, будто он решал трудную задачу и не успокоится, пока не получит точный результат.
Эти мысли не покидали его и по дороге во дворец, и за ужином, и даже в постели, когда они легли спать. Малию это беспокоило, но она не лезла к мужу, стараясь не мешать, интуитивно чувствуя, что одного ее присутствия сейчас достаточно. Если потребуется, она даст ему свой совет. На утро же он неожиданно был бодр и весел.
После завтрака, когда король собирался выйти из-за стола, Малия задержала его.
— Что ты сделаешь с ними?
Шаррин удивленно выгнул бровь, он не ожидал подобного интереса с ее стороны.
— Казню, — коротко ответил мужчина. Решение он принял еще в тот момент, когда отдавал приказ об аресте.
— Вот так просто? Они же были твоими наложницами.
— Ключевое слово «были». Я не испытываю к ним какой-то эмоциональной привязанности, к тому же они совершили измену. И речь не о детях, а о том, что они настраивали народ против о тебя. По-твоему, как я должен наказать их?
Малия затихла. Позиция мужа ей была ясна, но и женщин она тоже понимала.
— Мы ведь уже говорили об этом. Иногда нужно не поддаваться своей чрезмерной доброте, иначе этим кто-то воспользуется, — заметил Шаррин, так и не получив ответа от Малии.
— Я помню. Но не могу не думать об их судьбе, — угрюмо ответила волчица, поджимая губы. Будто она сама не знала о том, что это беспокойство лишнее.
Малию тревожили слова мужа. Наложницы были рядом с ним куда дольше, чем она. Если король с такой легкостью принимает решение казнить их, то в каком же положении она? Но продолжение этого разговора пришлось отложить.
— Сейчас я должен идти, но мы закончим вечером, хорошо?
Малии пришлось смириться с этим, как и с тем, что вечером у Шаррина сил не было вообще ни на что. Поговорить им так и не удалось, но вопрос все еще оставался открытым.
20 глава
Прошло четыре месяца. В Хайлань пришла теплая весна, в воздухе витал запах приближающегося жаркого лета. После того, как конфликт с наложницами был закрыт, Малия решила избавиться от маскировки. Ей хотелось, чтоб жители города считали ее своей, страстно желала общаться с ними от своего лица. И если поначалу лисы относились к волчице крайне настороженно, даже несмотря на то, что она проявила лояльность к ним, то с течением времени все поутихло. Она, незаметно для себя, влилась в общество, опасливые взгляды сменились на приветливые, натянутые улыбки стали искренними, а их проблемы в одночасье превратились в ее собственные. Как могла, Малия помогала тем, кто в этом нуждался, поддерживала дружелюбную беседу с теми, кому очень хотелось поговорить, была открыта и честна, как и привыкла. Кицунэ знали, что могут положиться на свою королеву, попросить ее помощи и от всей души полюбили ее за эту бескорыстность, столь несвойственную самим лисам.
С Шаррином отношения тоже продолжали развиваться. Ваза, которую они делали вместе, наконец была закончена и украшала покои короля. Их мысли неведомым образом переплелись, если Малия на своей половине вазы нарисовала четыреххвостого лиса, то Шаррин очень детально написал изображение бурой волчицы. Хотя и предупреждал о тонких линиях, сам все же воспользовался ими, сославшись на многолетний опыт. Они еще несколько раз лепили глиняные изделия вместе, но у короля все реже появлялось свободное время, а задержки до полуночи вовсе стали постоянным явлением.