Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, а следом и другая. Малия копила в себе эти чувства всю жизнь, и сейчас, когда она поделилась своей болью с Шаррином, крепкая выдержка дала трещину. Стоило же ей тихо всхлипнуть, мужчина тут же притянул ее в свои объятия и успокаивающе погладил по голове.
— Я тебя понимаю, — с ноткой тоски сказал он, заглядывая в ее глаза, полные боли и разочарования в себе. — Но ты ни в чем не виновата. Надежды и мечты наших родителей — не наша зона ответственности. Мы не обязаны быть теми, кем они хотят нас видеть. И это было их решение — подарить нам жизнь.
Малия поняла, что не у нее одной было тяжелое детство. Она хотела бы задать вопрос, но решила, что это не самый подходящий момент. Слишком много грустных воспоминаний и рассказов за одно утро.
— Я надеюсь, когда придет время, ты поделишься со мной своим прошлым, — только и сказала девушка, вымученно улыбнувшись ему.
— Обязательно, но не сейчас, — меланхолично ответил Шаррин. Его взгляд на мгновение помутнел, будто он о чем-то вспомнил, но очень быстро вернулся в реальность.
— Так… Ты уверен в том, что примешь их? — удрученно переспросила Малия, все еще лелея надежду на то, что встречи с родителями удастся избежать.
— Чем дольше ты будешь оттягивать этот момент, тем страшнее тебе будет.
21 глава
В этот день Малия была задумчивей обычного. Приезд родителей поначалу напугал ее, но после разговора с мужем страх сменился печалью. Думая о своих отношениях с отцом, она всеми силами пыталась понять, могла ли сделать хоть что-то, чтобы улучшить их. Однако каких-то новых открытий не случилось, и грусть лишь больше окутывала ее.
Глядя на собственное отражение, она лишь мимолетно отметила, как не похожа на себя прежнюю. Для приветствия гостей Малия оделась официально, как и пристало королеве, но вид собственной какой-то взрослой красоты не вызывал в ней даже оттенка эмоций.
Дверь в покои королевы открылась. Хина, поправляющая прическу волчицы, обернулась и стремительно поклонилась.
— Ваше Величество, — выдохнула служанка, не поднимая головы. Тот махнул рукой, и лисица оставила их.
Малия еще несколько месяцев назад заметила, что Шаррин достаточно небрежно общается со служителями дворца, но те все равно его любят. А позднее узнала, что он стал единственным королем, которого заботит комфорт прислуги. Он переделал множество помещений во дворце с заботой о тех, кто каждый день верно служит ему. На протяжении всего своего правления Шаррин с готовностью выслушивал все их пожелания и жалобы, а после решал в силу возможностей.
— Шаррин, — тихо произнесла Малия, медленно поворачиваясь к нему лицом. Он с минуту просто рассматривал ее, будто оценивал.
— Плохо выглядишь, — резюмировал лис, его верхняя губа еле заметно дернулась.
— Вот уж спасибо, — сыронизировала девушка и хмуро посмотрелась в зеркало. Но причины его недовольства найти не сумела.
Шаррин тяжело вздохнул и напряженно потер переносицу. Приезд королевской четы Левердааля нисколько его не радовал. Если бы не обстоятельства, он бы ни за что не принял их.
— Когда-то я, как и ты, во всем искал одобрения отца, но он всегда был недоволен. Это угнетало меня, вынуждало стараться еще больше, а вечерами накатывало отчаяние. И хотя моему горю не было предела, когда отец умер, я почувствовал, что могу дышать полной грудью. Тогда я понял кое-что, что хочу сказать и тебе.
— Что же это? — заинтересовалась волчица, хотя взгляд ее все также оставался потухшим.
— Не нужно пытаться заслужить любовь того, кто этого не хочет. Думай о тех, кому ты уже дорога, — мягко закончил Шаррин и ласково провел пальцами по ее щеке. После этих слов Малия лишь больше опечалилась.
— Дорога..? А кому в этом мире я вообще дорога? Наш брак держится на моем статусе, отец ненавидел меня всю жизнь, а мать даже не попыталась защитить, когда он вынес смертный приговор. Так скажи, ради кого мне жить? Я так устала бороться…
Малия крепко зажмурилась, сдерживая накатившие слезы. В горле тут же образовался ком, мешающий сделать вдох, и как бы она ни пыталась сглотнуть его, ничего не получалось.
Она жила одна всю свою жизнь, искала хоть крупицу любви везде — у народа, родителей, детей, но в ответ ее лишь отвергали, выбрасывали из своей жизни. С каждым разом все сложнее становилось оставаться доброй, все чаще хотелось бросить это дело и жить в свое удовольствие. Но Малия боялась утонуть в этом беспросветном одиночестве, где никто не понимал ее.
— Ты ошибаешься, — ворвался тихий голос мужа в вихрь ее упаднических мыслей. Он не редко замечал, насколько они похожи друг на друга. Два ребенка, в которых никогда не верили их родители. Два сломанных ребенка.