Шаррин не сумел отбросить возбуждающие мысли и решил попросту поддаться соблазну. Плавным текучим движением он поднялся и в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Уловив запах его возбуждения, Малия зарделась и смущённо закусила губу. Ей всегда нужно было немного времени, чтобы разогреться, и этот ее вид заводил еще больше.
— Всё потом, — выдохнул он прямо ей в губы. Поцелуй вышел смазанным, нетерпеливым, голодным и очень быстро перетек на тонкую шейку, а следом и на ключицы девушки. Сколько бы времени ни прошло, Малия всегда будет будить в нём голодного зверя, рвущегося к своей добыче. И не имеет значения, что в дикой природе всё иначе, ему нравилось владеть ею.
Малия отвечала на его ласки открыто и несдержанно, как может лишь она. В каждом прикосновении чувствовался инстинкт собственницы, желающей доказать своему партнеру, что не будет в его жизни любовницы лучше неё. Шаррин и не сомневался в этом.
От прокатившегося по всему телу удовольствия в ушах звенело, тело было почти невесомым и легким, словно перышко, но вместе с тем ощущалась каждая напряженная мышца. Реальность же возвращалась постепенно. Шаррин с оттенком удивления обнаружил себя лежащим на кровати в теплых объятиях девушки. Его голова покоилась на ее плече, но саму Малию это нисколько не смущало, а сил менять позу пока не было.
Прошло около двадцати минут, ему даже показалось, что он задремал. Силы говорить наконец вернулись к нему, как и способность двигаться. С тихим вздохом он перевернулся на спину и прижал обнажённую девушку к себе. Теперь они поменялись местами.
— Итак? — лениво спросила Малия.
— Я давно хотел кое-что спросить у тебя, да не к слову было, — отдалённо начал Шаррин, чем лишь больше запутал жену.
— Что спросить? — поинтересовалась она, удобнее устраиваясь на его плече.
— Насколько я знаю, волкам с детства подбирают партнёров и растят вместе с расчётом поженить. Ты, конечно, десять лет прожила в изоляции, и, возможно, я задаю глупый вопрос, но эта мысль не даёт мне покоя. Скажи мне: у тебя есть волк? — казалось, всё это он говорил на одном дыхании, как если бы боялся сбиться. Оживлённый взгляд волчицы вдруг потемнел, а уголки губ медленно опустились вниз. Это стало ответом на его вопрос, но он жаждал услышать это.
— Есть, — выдавила Малия и крепко зажмурилась. Плохое предчувствие вновь дало о себе знать.
— И кто он? — холодно спросил Шаррин, его хватка вдруг стала болезненно крепкой, но девушка не издала ни звука.
— Это не важно. Нас растили вместе, но никаких тёплых чувств между нами не возникло. Он занимался фехтованием и учился всему, чему мог научиться мужчина, а я проводила всё своё время в городе. Тебе не о чем переживать, — последние слова она сказала больше для себя. Малия полагала, что отец возьмёт с собой бывшего жениха.
— Он не здесь? — понятливо уточнил лис, заметив её смятение.
— Не уверена. Его запаха я не чувствую ни в городе, ни за его пределами, — осторожно ответила волчица.
— У тебя очень тонкий нюх, почему сомневаешься?
— Он умеет скрывать свой запах даже от меня...
***
Ночь выдалась для волчицы неспокойной, виделись какие-то образы, лица, но она не могла различить их черты, оттого просыпалась в холодном поту целых два раза. Шаррина не беспокоила, хотя засыпать было по-настоящему страшно. В итоге Малия осторожно выбралась из объятия мужа и, бесшумно одевшись, выскользнула из спальни. До рассвета оставалось ещё несколько часов, однако прислуга уже вовсю хлопотала в коридорах дворца. Хина ещё спала в смежной от покоев королевы комнате и поэтому не могла знать о ее пробуждении, тогда как королева устремилась на кухню. Хотя и не планировала, сумеет приготовить вкусный завтрак для Шаррина.
Сама кухня только просыпалась — прогревались холодные печи, сонные повара на скорую руку сооружали себе простой завтрак, лениво текли разговоры. Утром на кухне царила атмосфера спокойствия, никто никуда не спешил, как обычно это было в середине дня, никто не ругался, все повара тихо и мирно переговаривались друг с другом. Для Малии это было своего рода уникальным зрелищем.
— Ваше Величество, — младший повар заметил её совершенно случайно. Малия не хотела нарушать их спокойствие.
Повара подорвались со своих мест и удивлённо обернулись. Малия смущённо улыбнулась им, она-то любила спать долго и завтракала достаточно поздно.
— Ваше Величество, почему вы не спите? — опешил шеф-повар, первым придя в себя. Впрочем, он был одним из первых работников кухни, который, можно сказать, смирился с её присутствием здесь. Через месяц он даже осмелился поправлять волчицу, за что она его безмерно уважала. Со временем привыкли и остальные. К её вечернему, а не утреннему присутствию.