— Решила встать пораньше, — мягко ответила Малия и коротко пожала плечами.
Обычно на стол подавали много еды, король любил разнообразное меню. От того, что волчица брала на себя приготовление какого-то отдельного блюда, работы у поваров меньше не становилось.
В этот раз Малия решила сварить кашу, не для всех — только для него. Зная о том, как Шаррин доверяет ей в этом вопросе, Малия лишь с большим рвением приходила на кухню. Если поначалу все, включая мужа, думали, что увлечение королевы — временное явление, то сейчас уже смирились с этим. Хотя повара не уставали напоминать ей о том, что готовка — не лучшее занятие для благородной госпожи, тем более для королевы.
Стол был накрыт, вся еда проверена и даже пронюхана. Конечно, возможно, поощрять иллюзорный страх было не лучшим решением, но Малия даже не задумывалась об этом. У каждого были свои скелеты в шкафу, и никому не хотелось доставать их. Они справлялись с тем, что их мучается, как могли.
Краем уха Малия услышала приближающиеся шаги. Походка Шаррина всегда легко узнавалась, лёгкий неспешный шаг, вместе с тем по-особенному уверенный и отчасти даже ритмичный. Он вошёл в столовую чересчур резко, хмурый взгляд быстро нашёл приветливо улыбающуюся жену.
— Доброе утро.
— Ты почему так рано встала?
Малия немного устало вздохнула, за одно утро этот вопрос ей задали не меньше десяти раз.
— Мне не спалось, — в который раз повторила девушка. Только, если слуги не осмелятся допытываться до сути, Шаррина ничто не остановит.
— Утром тебя никогда не добудишься, а тут ещё даже не рассвело, а ты на ногах.
— Почему тебя это так удивляет? Разве плохо, что я проснулась раньше тебя? — сокрушённо спросила девушка. Она не понимала недовольства мужа, во многом из-за разного менталитета. Для волков это было абсолютно нормально.
— Да, плохо, — раздражённо фыркнул мужчина и медленно подошёл к ней. Его палец скользнул по мягкой нежной щеке девушки, взгляд будто пронизывал самую душу.
— Почему? — почему-то шёпотом спросила она, ни на миг не отводя взор, даже не моргала.
— Потому что я хочу просыпаться, обнимая тебя, чувствуя, как твой запах обволакивает меня. Хочу видеть твоё лицо, слышать, как ты сонно бормочешь себе что-то под нос и будить первым утренним поцелуем, — проникновенно ответил Шаррин. Его речь была сладкой и тягучей, погружающей в негу. Он заставлял её чувствовать себя любимой. Впервые, по-настоящему любимой. — Вместо этого что я получил?
От его раздражённого тона она на миг растерялась, а затем громко рассмеялась. Шаррин хмуро смотрел на неё и ждал, когда пройдёт этот приступ веселья, но от его вида смех лишь с новой силой накатывал на волчицу.
— Ты что, расстроился из-за того, что тебя не поцеловали с утра пораньше?
Шаррин молчал, однако вскоре и на его губах заиграла улыбка. Обречённо вздохнув, он просто прижал девушку к себе и поцеловал, глубоко и чувственно. Смех стих, ее губы податливо ответили на его ласку, но длилась она недолго. Их снова прервали все те же лица.
Шаррин неохотно отстранился под лукавым взглядом жены. Он явно жаждал, если не продолжение, то хотя бы более долгого поцелуя. А пришлось садиться за стол, мысленно ворча о неудавшемся утре. Малия с умилением тихо посмеивалась над происходящим.
— Ты сегодня в город? — поинтересовался Шаррин у Малии, стоило им занять свои места.
— Да, у меня есть несколько дел. Хочу зайти в магазин леди Вэнье, — поделилась она и с удовольствием вдохнула запах ягодной каши. Она ещё была горячей.
— Ты там ещё не была?
— Нет, хотя давно собиралась. В конце концов, её десерты славятся на весь Хайлань.
— Купи несколько колец шоколадным муссом, — размеренно попросил Шаррин. Он хотя и не был большим любителем сладкого, от любимого десерта никогда не откажется.
— Могу я пойти с тобой? — вмешалась Лэмия, заслужив сразу три неоднозначных взгляда. Пришлось пояснять. — Вчера все так настороженно смотрели на нас, что прогулка вышла несколько... напряжённой. Я бы хотела это исправить.
Малия недовольно поджала губы, чувствовала, что за невинной просьбой скрывается более глубокий мотив. Она открыла было рот, чтобы отказаться от этого сомнительного удовольствия, но Шаррин поспел раньше.
— Возможно, будет лучше, если она будет у тебя на виду? — еле слышно шепнул он ей. Ничего конкретного, но зерно сомнения посеял. Скрепя сердце, пришлось согласиться.
— Я выдвигаюсь через час, — только и бросила она, одарив мать недружелюбным взглядом. Лэмия лучезарно улыбнулась дочери, уже предвкушая интересную прогулку.