— Это были лишь безобидные шутки, — рискнула высказаться девушка, однако взгляда от собственных сцепленных рук не отрывала.
— Шутки? — медленно, слегка меланхолично протянула Малия. — Для вас-то это, может, и шутки, но не для Линды. Тем более, что шутили вы очень даже обидно.
На это ей никто ничего не ответил. Обведя всех присутствующих тяжелым взглядом, Малия с нажимом продолжила:
— Думаете, что чем-то лучше нее? Я могу подобрать обидные слова для каждого из вас и назвать это безобидными шутками. Попробуем?
— Нет, — разом ответили все дети, вскинув на королеву перепуганные глаза. Малия криво усмехнулась.
— Что так? Неприятно, когда кто-то над вами подшучивает? Так почему Линда должна радостно выслушивать это? — жестко спрашивала Малия, наседая на всех присутствующих.
— Мы больше не будем, — сдавленно просипел Эдир, главный задира детского дома. Малия искренне порадовалась его капитуляции — вслед за ним пойдут и остальные.
— Узнаю о чем-то подобном в будущем — накажу, — откровенно пообещала Малия, и дети поверили ей. Сложно не поверить, когда об этом говорят так… проникновенно.
— Как накажешь? — осторожно поинтересовались у нее.
— Вам лучше не знать, — с многозначительной улыбкой поведала волчица. Вопросы как-то разом отпали.
А после воспитательной беседы Малия решила навестить саму Линду. Девушка только-только открыла глаза, когда волчица зашла в ее комнату.
— Я жива? — прохрипела она, безучастно глядя в потолок.
— Слава Создателю, да. Ранда успела вовремя, — с облегчением сообщила ей Малия, но юную лисицу эти слова нисколько не обрадовали.
— Зачем? — одними губами произнесла Линда, по ее щекам потекли крупные слезы. Малия тут же оказалась рядом и покровительственно обняла несчастную девушку.
Ей было всего пятнадцать, в детский дом она попала три года назад, когда мать, единственный опекун, умерла. Та была из знати, но детей у нее было двое, старшая вступила в наследство и отдала младшую в приют, так как не хотела заботиться о ней. Происхождение стало причиной для насмешек, большая часть детей не знала о том, кем были их родители. Да, были и те, кто, как и Линда, был ребенком знатного лорда или леди, но они прожили здесь почти с пеленок и являлись своими. А Линда за три года так и продолжала оставаться для них чужой. Малия видела это, пыталась смягчить конфликт, поддерживала саму девушку, но из-за того, что стала реже сюда заходить, недоглядела. Ранде одной тяжело, винить ее за то, что позволила этому случиться, не имело смысла, на ней и совсем крохи, которые требуют ежечасного присутствия. А вот за собой Малия вину ощущала, надо было сразу, как поняла, что не сможет проводить здесь больше времени, провести беседу со старшими. Изменило бы это хоть что-то или такой жестокий урок будет куда более действенным? Когда они воочию увидели результат издевательств над другим?
— Вот глупая, радуйся, что выжила. Сейчас тебе нелегко, но в будущем все наладится. Тебя ждет прекрасная, счастливая, а самое главное, долгая жизнь. Ты ведь еще ничего не видела, не влюбилась ни разу.
— Вы не понимаете, — сквозь слезы проговорила Линда, чувствуя, что, кажется, начинает сходить с ума. Она так устала от этих вечных насмешек и издевательств.
— Понимаю. И обещаю, тебя больше никто не обидит. Пусть только попробуют.
Однако, истерика девушки лишь набирала обороты. Поток слез казался бесконечным, а отчаяние лисицы необъятным. Малия, как только могла, поддерживала ее до тех пор, пока она не выдохлась. Сон сморил несчастную девушку лишь два часа спустя, но волчица не рискнула оставить ее. В дверь тихо постучали, в комнату заглянул встревоженный Тиан.
— Уже темнеет, пора возвращаться во дворец.
— Скажи Ранде — пусть подготовит для меня какую-нибудь комнату. Я переночую здесь, — шепотом ответила Малия, мягко поглаживая спящую девушку по голове.
— Разумно ли это? — хмуро спросил охранник. Ему эта идея совсем не понравилась. Детский дом не защищался никем, кроме него самого, а значит королева здесь в потенциально большей опасности.
— Здесь полно народу, что со мной может произойти? Тем более, что меня защищаешь ты.
Малия не горела желанием возвращаться во дворец. Шаррин сегодня явно был не в духе, вернется наверняка поздно, здесь от ее присутствия будет больше пользы.
Ладно, хорошо, нехотя пришлось признаться самой себе, что обиделась. Такое отношение мужчины, как бы она ни отрицала и не уговаривала себя, расстроило и задело ее. Дело было не во власти, как ей напрямик высказал отец. Они были мужем и женой, которые, по идее, должны разделять и грусть, и радость. Шаррин мог не захотеть рассказывать ей, втягивать, но уж точно не должен был так сильно закрываться, грубо отталкивая. Малия была наслышана о том, что король Хайланя холоден и совершенно необщителен, но он сам задал с ней кардинально противоположную модель поведения. Он заставил ее привыкнуть к тому, что с ней он другой, теплый и понимающий. А тут резко проявил перед ней другую сторону своего характера, к которой она была совершенно не готова. Вел себя так, будто она для него… чужая.