— Что там? — киваю на экран.
Между отправленным предложением и ответом прошло ровно десять минут.
«Я согласна, — читает Давид вслух. — Только прошу вас держать себя в узде».
Его лицо расплывается в такой довольной улыбке, что словами не передать. Глаза загораются, словно внутри щёлкнул выключатель — всё вокруг будто ярче стало.
— Ой, братишка… Как я тебя люблю! — хрипло выдыхает он.
— Ты давай, либо Регину люби, либо меня, — ржу, наблюдая за ним.
— Так, короче, — хватает пиджак, уже на полпути к двери. — Пусть Саид заедет за ними — за Региной и дочкой. Билеты Вера скинет на почту. Потом пусть за мной заскочит. Маме передай: я на квартире — спать и трезветь. Ты за старшего.
— Понял, сделаю, — киваю.
Он уже у порога, но вдруг останавливается, оборачивается. Смотрит проницательно, чуть прищурившись:
— Не будь дураком, как я, — бросает с лёгкой усмешкой.
Я молча киваю. Дверь за ним закрывается.
Сажусь в кресло, провожаю взглядом угасающие огни за панорамными окнами. Рабочий день закончился. В офисе — тишина. Только мерный гул кондиционера да отдалённый шум города за стеклом.
Я сижу в кресле, мысленно прокручивая события сегодняшнего дня. Всё началось с неё.
Подхожу к дверям приёмной. После самолёта чувствую себя взвинченным, всё будто в тумане. Столько лет не видел брата, а он уже здесь, напряжённый, словно струна, готовая лопнуть.
— Здравствуйте, — произношу, пытаясь собраться с мыслями.
— Здравствуйте, — слышу в ответ.
Поднимаю голову — и будто электрический разряд пронзает сознание.
«Это что за чудо?!»
Её волосы… Даже не представляю, с чем сравнить. Рыжие, точно как шуба у лисы в закатных лучах. Глаза карие, с золотистыми крапинками, словно в мёд добавили искр. Чёткие линии висков.
Она медленно осматривает меня с головы до ног. В этот момент я отчётливо чувствую, как внутри всё оживает, наливается тяжестью.
«Сука… — мысли скачут. — Ауф… Аух… Да что это со мной?!»
— Вы к кому? — спрашивает она.
Я начинаю нести какую‑то бессмыслицу про анфас и профиль, сам не понимая, что говорю. В ушах стоит сплошной гул, будто внутри шумит море.
Она встаёт и меня снова прошивает током.
«Всё. Контрольный в лоб. Что за ноги?! Ах, бля… Как хорошо они будут смотреться на моей шее… Или на моих бёдрах…»
Не в силах сопротивляться внутреннему порыву, я приближаюсь к ней и прижимаю к столу. Она дышит часто, фыркает, словно пугливая лисица. А я… Я просто вдыхаю её запах, жадно глотаю воздух, будто он пропитан чем‑то дурманящим.
«Сука, хороша… Вкусняшка моя…»
Она резко отталкивает меня, бросает колкое слово и направляется к двери. А у меня сплошной стояк, всё тело гудит, мысли путаются.
«Задница… Ради которой прибью тысячу».
И тут, словно ледяной душ, в голову врывается ревнивая мысль: «А что, если она спит с Давидом?!»
Как пойти против брата? Но и молчать нельзя.
Спустя некоторое время я слышу её смех из кабинета, раскатистый, звонкий. Её голос льётся, словно горный ручей, чистый и звонкий. А у меня внутри разгорается настоящий пожар. Тьма ревности окутывает сознание, застилает глаза.
«К брату собственному… Отбивал бы?»
Не знаю.
И вдруг в кабинет ворвалась Регина. Пухляшка стала спасением моего душевного покоя.
А лисенок мой!
Моя рыжуля!
Моя и ничья больше.
Твой взгляд стоит не миллионов, миллиардов!
Да, я такой же, как брат: влюбился сразу, с ходу, с первого взгляда.
Да, ревность жгучая. Да, тиран. Да, деспот.
Но, весь мир к твоим ногам. Только будь со мной.
Медленно открываю глаза.
За окном уже сумерки. Город постепенно зажигает огни, будто рассыпает по тёмному полотну горсти бриллиантов.
«Завтра, лисёнок. Завтра мы познакомимся по‑настоящему».
Глава 7.
Регина вылетает из кабинета шефа, щёки пунцовые, губы нервно кусает, в глазах блестят слёзы, а в движениях, та самая лихорадочная порывистость, что бывает, когда человек на грани срыва.