Я выдыхаю, обессиленно откидываюсь на спинку кресла. Сердце колотится где‑то в горле, в висках пульсирует. Ладони влажные, блокнот скользит, буквы расплываются.
— Ну спасибо, Давид Ахмедович… — шепчу в пустоту, голос звучит глухо, будто издалека. — Оставили ягнёнка на растерзание льву.
Взгляд падает на телефон, на экран с неотвеченными сообщениями от Регины. В голове хаос: «Что теперь? Как работать с ним? Что он задумал?» Мысли кружатся, как листья в вихре, но ни одна не даёт ответа. Только ощущение, что всё изменилось безвозвратно и бесповоротно.
Я беру в руки телефон.
Регина
[15:23]
Мы в аэропорту 😡
Ну ты даёшь, подруга! Могла бы и предупредить…
Я
[15:24]
Я предупредила 😉
Сказала же — возьми купальник!
😘
Регина
[15:26]
Это ни черта не деловая поездка! 😡
Я хотела отказаться, а шеф наорал на меня.
Сказал, что я подписала соглашение, и не имеет значения, куда он едет, мы едем с ним.
Блин, Верочка, во что я влипла…
Я читаю сообщение, и в голове словно вспыхивает яркая картина: Регина в аэропорту, растерянная, с этим своим фирменным выражением «я попала в историю, но ещё не осознала масштабы». Рука сама тянется ко лбу, лёгкий хлопок, почти рефлекс.
Мысли вихрем:
«Боже мой, Регина… Что ж ты у меня такая… Ну как можно было не почувствовать, куда ветер дует? Хотя… кто бы на её месте догадался?»
Я
[15:29]
Ну значит отдыхай, Регина.
Всё будет хорошо. 😘
Держи меня в курсе!
Я делаю заказ в доставку, механически перебирая документы. Пальцы скользят по бумагам, но мысли где‑то далеко. В голове калейдоскоп образов: Регина в аэропорту, строгий костюм Раздолбая, его пронзительный взгляд…
Заправляю кофеварку. Аромат свежесмолотых зёрен на мгновение возвращает в реальность терпкий, бодрящий, почти ощутимый на языке.
Через пятнадцать минут раздаётся звонок курьера. Я забираю пакет, достаю поднос. Движения выверенные, привычные, но внутри всё дрожит, будто натянутая струна.
Раскладываю тарелки, приборы. Сегодня на двоих. Раньше шеф порой просил заказать «на свой вкус», и я научилась угадывать его предпочтения: не вычурно, но с изюминкой, не остро, но с характером. Как он сам.
На подносе омлет с душистыми травами, тёплый салат с микрозеленью, сочным ростбифом и нежным яйцом пашот. Ассорти из брускетт дополняет композицию. Кофе уже налито густой, ароматный, с лёгкой пенкой, которая тает при первом прикосновении.
Беру поднос. Он дрожит в моих руках, не от тяжести, а от внутреннего тремора. Ладони потеют, пальцы не слушаются. Сглатываю, делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца.
Подхожу к двери кабинета, стучу тихонько и, не дожидаясь ответа, вхожу.
Раздолбай сидит за столом, сосредоточенно печатает. Даже не поднимает головы.
— Привезли? — спрашивает, принюхиваясь. — М‑м‑м, как вкусно пахнет…
Я подхожу к низкому столику между диванами, начинаю расставлять еду. Стол чуть ниже, привычного приходится наклониться, чтобы аккуратно поставить тарелки.
Не слышу его шагов. Только чувствую внезапно, остро как меняется воздух в комнате. Он становится гуще, плотнее, будто заряжен электричеством.
Поднимаюсь, разворачиваюсь и врезаюсь лбом прямо в его грудь.
Удар короткий, резкий и я уже теряю равновесие. Мир переворачивается, время замедляется.
Но падения не происходит.
Меня подхватывают большие, горячие руки. Одна ладонь твёрдо ложится на талию, вторая чуть выше лопаток. Его хватка уверенная, властная не даёт ни шанса на сопротивление.
От столкновения моя китайская шпилька вылетает из волос. Пряди рассыпаются, скользят по его запястьям, закрывают его руки, будто шёлковый занавес.
Я поднимаю глаза.
Он смотрит на меня пристально, не отрываясь. В его взгляде что‑то дикое, необузданное, будто он сам удивлён тем, что чувствует.
— Ух ты… — шепчет он, и я ощущаю, как его пальцы касаются моих волос. Медленно, почти благоговейно, он пропускает их сквозь пальцы. — Вот уделала, лисёнок…