Я подскакиваю в кресле. Регина, словно ужаленная, резко выпрямляется.
В дверях стоит Он.
Мы с Региной застываем, не в силах оторвать взгляд. У подруги в прямом смысле отвисает челюсть.
Высокий, широкоплечий. Смуглая кожа, чёрные как смоль волосы, глаза тёмные, словно бездонная ночь. Его харизма, жёсткость и брутальность буквально заполняют пространство, вытесняя привычный офисный воздух.
Новый генеральный, — мгновенно понимаю я.
— Почему личные обсуждения в рабочее время? — рокочет он, и от низкого тембра голоса по спине пробегает холодок.
Я инстинктивно сжимаюсь в кресле. Регина же, напротив, упрямо вытягивает подбородок и без тени смущения выдаёт:
— А вы кто такой, собственно говоря?
«Ой, мамочки, Регина…» — мысленно вздыхаю я.
Генеральный на мгновение теряет дар речи от такой наглости. Затем делает шаг вперёд:
— Я… ваш новый руководитель. Генеральный директор. И владелец, — чеканит он, глядя прямо на Регину.
Подруга ахает, и её рука непроизвольно подлетает ко рту.
— Я… — мямлит она, растеряв всю свою дерзость. — Мы… простите…
Он переводит взгляд на меня, и от его пронзительного взгляда становится не по себе.
— Зайдите, — произносит он твёрдо, но уже не Регине, а мне.
Я замираю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мне? Сейчас?
Регина бросает на меня испуганно‑сочувствующий взгляд, едва заметно шевелит губами: «Держись».
— Да, конечно, — выдавливаю из себя, поднимаясь из‑за стола. Ноги кажутся ватными, но я стараюсь идти ровно.
Он разворачивается на каблуках и направляется к своему кабинету. Я следую за ним, ощущая, как каждый шаг отдаётся гулом в висках.
Первый день нового руководства, а я уже на ковре. Ну, Регина…
— И так, — он заходит в кабинет, небрежно кидает портфель на кресло, — познакомимся.
Голос звучит уже мягче, почти дружелюбно. В его глазах я замечаю проблеск заинтересованности, но взгляд остаётся строго профессиональным, он смотрит на меня как на сотрудницу, и это невольно успокаивает.
— Бойко Вера Ивановна, — чётко представляюсь я. — 26 лет, ваш секретарь.
Он кивает, на губах мелькает лёгкая улыбка, не насмешливая, а скорее одобрительная.
— Керимов Давид Ахмедович, — отвечает он. — Ваш новый владелец. Ну, не вас, — добавляет с лёгким смешком, — а компании.
В его интонации нет высокомерия, лишь спокойная уверенность и едва уловимая ирония. Мне нравится этот ненавязчивый юмор, он снимает напряжение, которое витало в воздухе с момента его появления.
Давид Ахмедович протягивает руку. Я отвечаю на рукопожатие твёрдое, но не избыточно сильное, деловое, без лишней фамильярности. Его ладонь тёплая, сухая, прикосновение краткое, но запоминающееся.
На секунду в кабинете повисает пауза та особая тишина, когда два человека только начинают выстраивать отношения, прощупывают границы, пытаются понять друг друга.
— Расскажите, как здесь всё устроено, — просит он, усаживаясь в кресло. — С чего начнём? Присаживайтесь.
Следующие двадцать минут я посвящаю подробному рассказу о компании. Описываю ключевые контракты, объёмы работ, структуру подразделений, особенности документооборота, текущие проекты и проблемные зоны. Говорю чётко, по делу, стараясь не упускать ни одной значимой детали, ведь для нового руководителя любая информация на вес золота.
Давид Ахмедович внимательно слушает. Иногда кивает, порой хмурится, склоняет голову набок, словно взвешивая услышанное. Время от времени что‑то записывает в блокнот, лаконично, без лишних слов. Порой довольно улыбается, а иногда прищуривается, будто пытаясь разглядеть скрытые подводные камни.
Когда я завершаю доклад, он встаёт с кресла и подходит к окну. Руки заведены за спину, сцеплены в замок, но в позе нет напряжения, это чувствуется сразу. Он словно обдумывает услышанное, пропускает информацию через себя.
Затем разворачивается: