– Ой, Мирка, если б не твой шрам, ни за что бы не узнала!
И тут меня отпустило: она узнала меня только по шраму-звездочке. Я расслабилась, исчезли мысли, что плохо замаскировалась, и меня узнают все – и Сокол тоже. Я дождалась, когда Юля отойдет от кассы, чтобы ради приличия спросить, как ее дела.
– Ну а ты как живешь? Всё здесь же?
– Нет, я с парнем живу, – гордо заявила Юлька. – Учусь в колледже. Мой работает охранником в ночном клубе. Вот приехала в гости к родителям, и такая приятная встреча, – замурлыкала Юлька и еще раз оглядела меня с головы до ног. – А ты-то, кстати, чего тут?
– А я это… я…
– К квартиросъемщикам приехала?
– Ага.
– Они у вас нормальные, кстати. Мама говорит, не шумные хоть.
– Знаю.
– Как там мой король поживает? – засмеялась Юлька.
– Король твой скоро женится.
– Эх, упустила парня… А я вас часто вспоминаю, моих друзей Ярославских. И то, как по стройкам лазили, и то, как играли, когда были мелкими. ВКонтакте Макса нашла, а тебя не нашла…
– Меня там нет, – соврала я.
– Как Аркадьевну жаль… – И Юлька перешла к теме, от которой всё внутри сжалось. – Всегда, когда прохожу мимо ее квартиры, вспоминаю, как оттуда пахло пирожками. Какая добрая она была. Как шить любила…
– Да… – Вот и всё, что я смогла выдавить.
– Помню, как она переживала последние годы, что ты перестала к ней ездить. Сердце у нее болело. А помочь было некому совсем. Мама моя ей пару раз скорую вызывала. И каждый день приходила к ней измерять давление. А бывало, Аркадьевна напечет пирогов, придет нас угощать и чуть ли не плачет, что внуки о ней совсем забыли… – Каждое Юлино слово закручивалось в мое сердце как спираль. – И умерла бедняжка в одиночестве, никому ненужная… – вздохнула Юля и на этот раз брезгливо посмотрела на меня.
Мне стало так больно за бабушку… Юля встряхнула мои мозги. Пошевелила каждую извилину. Задела каждый нерв. Сжала в кулак мое сердце. Я молча смотрела на нее стеклянными глазами, не зная, что ответить. Да, это всё выглядело так, словно, пока была маленькой девочкой, с радостью ездила к бабушке. А сейчас выросла и ударилась в тряпки, в моду, и бабушка стала не нужна. Но это же не так. Совсем не так! Но я не могла никому объяснить, что эти три года, когда бабушка медленно умирала, я ненавидела этот город. Не могла сюда вернуться. Здесь меня сломали. Тогда я не думала ни о ком. Пыталась спасти себя…
Я молча развернулась и пошла на улицу, даже не сказав Юле «пока». На крыльце стояла Рита и по телефону прощалась с мамой.
– Ой, капец, я чуть не спалилась! – хихикнула Рита. – Если мама узнает, что прогуливаю, мне кранты!
– Кино отменяется, – подала ей салат. – Извини…
Я пошла в сторону дома, глотая слезы и мечтая поскорее закрыться в квартире, чтобы как следует разрыдаться. Меня душили Юлькины слова. Я представила, как одиноко было бабушке. Как она ждала меня на каникулы. Как пекла свои пирожки. Она всегда пекла пирожки к моему приезду…
Дорога из супермаркета была как раз мимо бабушкиного дома. И проходя мимо ее подъезда, я не сдержалась и расплакалась. Прошла два дома и оказалась у пятиэтажки Сокола. Остановилась. Вытерла слезы. Взглянула на его подъезд. И тихо прошипела:
– Я уничтожу тебя! За себя. За нее. Уничтожу!
Глава 14
Вечером я не спеша шла с тренировки. Накинула капюшон на голову, слушала музыку в наушниках, ловила лицом капли дождя. На плече болталась спортивная сумка, белые кроссовки утопали в лужах, тренировочные спортивки вмиг стали мокрыми и неприятно прилипли к ногам. Но мне было хорошо. Я любила дождь. Размышлять под дождь. Гулять под дождем. Неожиданно музыка сменилась рингтоном звонка. Я достала телефон из кармана. На дисплее был незнакомый номер.
– Алло?
– Эля?
– Да.
– Это Егор.
И в горле пересохло от волнения. Пока я вспоминала, как складывать буквы в слова, он продолжил разговор:
– Ты свободна сейчас?
– Да.
– Может, выйдешь во двор? Колесо поменяю.
– Сейчас буду!
И я почти бегом побежала в свой двор.
На улице было темно. В наших дворах фонари горели через подъезд, поэтому в сумерках я не сразу заметила Сокола, точнее заметила его только по угольку сигареты. Он стоял у моей машины и был одет во всё темное. Толстовка с капюшоном на голове, спортивные штаны. Сокол смотрел на мой подъезд, а я подходила с другой стороны.
– Привет еще раз, – поздоровалась я.
– Привет-привет. – Он кинул под ноги окурок. – Открывай багажник.
Я прошла к машине, открыла багажник. Он достал колесо, подкатил его к машине, затем полез в свою машину, которая, кстати, была снова припаркована рядом с моей, и достал инструменты.