– Не рыпайся! – крикнула мне в лицо одна из ее подруг, когда я попыталась отвернуть лицо от камеры.
– Ну вот, посмотрите на нашу красавицу! – воскликнула Черняева. – Губы разбиты, щеки расцарапаны. Ой, а это что, кровь? Фу-у… Прямо изо рта течет кровь. И это еще только начало, друзья, дальше будет интересней. Алька, тебе не кажется, что у нее слишком шикарная шевелюра?
– Да-а, завидный хвост!
– Может, пора проредить?
– А что, можно! – И Алька запустила руку в мои волосы и дернула. В голову как будто впились сразу тысячи иголок.
– Не рыпайся, сказала! – крикнула она. – А то больнее будет!
«Не рыпайся, терминатор, а то больнее будет!»
«Ну, давай же, терминатор, расслабься!»
«Сейчас у тебя будет самый лучший первый раз!»
Эти фразы пробудили во мне вулкан. Я словно почувствовала, как по венам побежала горячая лава, как бешено заколотилось сердце, выбрасывая адреналин в бурлящую кровь. Теперь я стала способна остановить возле своего лица чужую ладонь, которая должна была нанести очередную пощечину, вывернуть тонкое запястье до хруста костей и оглушительно визга, пнуть ту, которая подбежала ко мне следующей, схватить за волосы еще одну и отшвырнуть к перилам. Сыпался отборный мат в мой адрес. Подбежала еще одна, и тут же отлетела к стене от моего удара.
Я больше не принадлежала себе. Была разъяренным зверем. Бойцовским псом, сорвавшимся с цепи. Была готова убить каждую. На ощупь, в темноте, я хватала их за волосы, куртки, капюшоны и кидала. Когда разобралась с подружками Черняевой, пошла к ней. Она забралась на верхнюю ступеньку и продолжала снимать всё на видео. Я взлетела по ступенькам, выхватила телефон, не раздумывая швырнула его в пролет – по звуку стало ясно, что от него ничего не осталось. Толкнула ее на картофельный ящик, который стоял на втором этаже, схватила за подбородок и медленно проговорила:
– Только попробуй еще ко мне приблизиться! Психичка я ненормальная, понимаешь? И если не хочешь, чтобы я тебя в этом ящике похоронила, стань невидимкой! – Я резко отпустила ее и ткнула пальцем в живот. – У-СЕК-ЛА?
– Да! – пискнула она и уже через секунду стартанула вон из подъезда.
Включился свет, и раздался голос одной из ее подруг:
– Телефон твой в хлам!
– Всё равно забери!
Я подняла свою сумку, отряхнула ее, поправила куртку с отпечатком подошвы и поднялась в квартиру. Первым делом выглянула с балкона: четыре девки шли по двору, курили и ругались матом.
– Всё ты можешь, Эля, когда захочешь… – проговорила я своему отражению в стекле. – Нет, не когда захочешь, а когда вспомнишь тот вечер…
Утром я написала СМС Рите, что не смогу за ней заехать и попросила передать старосте, что заболела. Соврала про высокую температуру и больное горло. На самом деле у меня распухла нижняя губа, саднили свежие царапины на щеках и небольшой синяк под правым глазом, а еще жутко болело у корней волос.
Глава 23
Одеяло, подушка, «Игра Престолов» и Ирина Астахова за завтраком – вот компаньоны, с которыми я провела всю неделю. Родителям сказала, что приболела. Сумела их убедить, что это не опасно и не смертельно, чтоб не нагрянули и не увидели мое разукрашенное лицо. Ритке тоже не стала рассказывать о том, что Черняева и ее шестерки устроили мне темную. Я же не так давно уже «получала» от них по лицу. Будем считать, что карма меня любит. Очень. И байка о том, как меня отметелили в подъезде, просто превратилась в реальность.
Ритка звонила каждый день, диктовала домашку, рассказывала, как дела в универе, но ни разу не заикнулась о бойне в моем подъезде. А это значит, что и сама Черняева молчала. Наверное, язык не поворачивался рассказывать о том, как я таскала за космы ее подружек и едва не похоронила ее саму в картофельном ящике.
Самое главное, что из всей этой истории я вышла победителем! Мой план с расцарапанной щекой сработал, и Сокол бросил Черняеву.
К концу недели синяк и царапины стали почти незаметными. Вчера я видела из окна Сокола. Выглядел он не айс: хромал на левую ногу, голова замотана бинтом. Раз уж моего птенчика выписали из больницы, значит, и мне пора возвращаться в универ, пока Черняева не нашла способ с ним помириться.
В понедельник Надя, администратор нашей клиники, сделала мне справку с диагнозом ОРВИ. И во вторник я была в строю.
– Мадам Коваленко, ну надо же! – развела руками Ритка и запрыгнула в машину. Мы тепло обнялись.
– Выздоровели-с?
– Выздоровели-с!
– Едем-с грызть гранит науки? – подмигнула подруга.
– Едем-с! – И моя резвая малышка тронулась с места.