– И чем же связаны?
– Ребенком! – воскликнула Ритка. – Погоди, ты что, не в курсе?
– Н-нет… – не желая верить услышанному, промямлила я.
– Оксанка беременна от Сокола!
А всё, что Ритка говорила дальше, я не слышала. В голове поселились невыносимый звук и дикая боль, словно череп распиливали пополам. Я была в шаге от цели! Я почти перетянула канат на себя! Я же сбила с курса его поезд, но эта гадюка запрыгнула в последний вагон и умудрилась направить его по своему маршруту. Вот это подстава!.. Увела прямо из-под носа! Увела, когда тетива натянулась до предела, когда птичка была почти на кончике моей стрелы. Беременность – железобетонная причина, теперь он не уйдет от нее… И что дальше, госпожа Коваленко? Каков будет у вас и ваших чертей план?..
– Она точно беременна? – переспросила я, садясь за парту.
– Ты чем слушаешь, а? – возмутилась Ритка. – Срок четыре недели. Аленка сказала, что она ему и справку принесла, и тест показала.
– А он как отреагировал?
– Да как-как… – выкладывая учебник физики на стол, пожала плечами Ритка, – Сокол, может, и не особо расположен к Черняевой, но парень справедливый. Не бросит ее с ребенком. Будет воспитывать.
Глава 24
Сокол постоянно ходил со своей беременной подружкой. Домой приезжал тоже с ней. Черняева порхала по универу, как бабочка, – добилась своего. Теперь она связана с ним на всю жизнь. Она перестала обращать на меня внимание, так, изредка подмигивала, напоминая о том, что в борьбе за Сокола сделала меня.
Я замечала его взгляды в мою сторону. Иногда казалось, что он хочет подойти, объясниться. Но Черняева почти всегда находилась рядом. И кроме зрительного контакта, ни-че-го больше не происходило… Черняева впилась в него, как клещ в кожу, и не отходила ни на шаг, словно боялась, что, как только оставит без присмотра, я снова сумею сбить поезд с курса.
Я перебирала варианты, как остаться с ним наедине. Позвонить из дома и соврать, что мне плохо и некому сходить в аптеку? Ага, так она его и отпустила! Снова проколоть колесо, чтобы попросить его помощи? А какой смысл, если он уезжает и приезжает с ней!
На прошлых выходных Ритка устроила вечеринку на даче. Было много народу. И Цыпа с Алёной, и Каштан с белокурой подружкой в моих сережках. А Сокол с Черняевой не пришли… Всё. Они почти семья. Ячейка общества, черт побери! Скоро пойдут выбирать кольца, затем коляску…
У хороших людей есть ангелы-хранители, они кидают все силы на то, чтобы отвести беду от своего подопечного: укрыть от падающих с крыш льдин, несущихся машин, бешеных зверей и людей, которые хуже этих зверей. У маньяков, насильников и убийц нет ангелов за спиной, но и за ними есть кому приглядеть. Сам дьявол оберегает их от смерти. Да-да, теперь я совершенно точно в этом уверена. Кто-то же должен убивать, рушить, резать, воровать, бесчестить невинных девушек… Дьявол печется о своих подданных и с особым трепетом уберегает их от смерти, чтобы они смогли как можно больше натворить грязных дел на своем веку. И вот сейчас, когда я почти ухватила Сокола за хвост, он упорхнул в небо. Его спас дьявол. Спас и усмехнулся мне в лицо: «Ну что, мышь, стоило твое преображение того, чтобы выглядеть настолько беспомощно, как сейчас?»
Мудрость, хладнокровие, умение принимать быстрые и правильные решения, искусно выходить из любой ситуации – всё это куда-то подевалось. Мысль, что Черняева носит его ребенка, выбивала меня из колеи. Я понятия не имела, за какой бок его ущипнуть. Кинуть гранату под его тачку? Пырнуть ножом? Прыгнуть в свой «Мини-Купер», подкараулить во дворе и раздавить, как таракана?
Влюбить в себя Сокола казалось невозможным: как попытка уцелеть, спрыгнув с Эвереста. Даже у моих кровожадных друзей не нашлось ни слов, ни нового плана, как уничтожить сынка папочки полицейского и после этого не сменить мягкую кровать на тюремные нары.
Так как я и еще трое студентов из нашей группы получили зачеты почти по всем предметам автоматом, не дожидаясь начала сессии, я могла смело ехать домой и встречать Новый год с родными. И там принять окончательное решение: либо мой воспаленный от раздумий мозг придумает план, как влюбить в себя Сокола и заставить его бросить Черняеву, либо после каникул я вернусь в Вологду только для того, чтобы забрать документы из универа и вещи из квартиры. А потом поднять белый флаг и отпустить чертей обратно в омут…
– Ох, везет тебе, Коваленко! Ты свободна, а я смогу выдохнуть не раньше середины января, – вздохнула Ритка, вылезая из моей машины.