– Москвичи, небось? – поинтересовался администратор.
Саблин утвердительно кивнул.
– По делам или отдыхать приехали?
– По делам, – коротко ответил Саблин, показав удостоверение майора полиции.
При виде документа администратор мгновенно выпрямился, его поза стала более собранной.
– А что случилось? – спросил он, насторожившись.
Саблин достал фотографию Можаева.
– Останавливался у вас? Примерно месяц назад.
Администратор, взглянув на снимок, сразу же узнал мужчину.
– Да, помню. Его искали местные сотрудники полиции, он действительно у нас проживал.
– Не упоминал, зачем приезжал? Или, может, встречался здесь с кем-нибудь? – уточнил Саблин.
– Нет. Но он спрашивал у меня один адрес, и я ему подсказал.
– Мне нужен этот адрес, – попросил Саблин. Получив информацию, он поблагодарил мужчину и поспешил к лифту.
Глава 14. Вышний Волочёк. Понедельник. 15.30
Отобедав в ресторане гостиницы и дождавшись документов, завезённых сержантом, команда собралась у майора, чтобы приступить к изучению материалов. Номер Саблина, идентичный комнатам Дины и Саши, одноместный, представлял собой пространство с полуторной кроватью, узким письменным столом со стулом и двумя креслами. Спокойный оттенок обоев и мягкий свет торшера в углу создавали в комнате комфортную, вполне рабочую атмосферу.
Следователи разделили объёмную папку с документами на три логические части. Синицын сосредоточился на отчётах, касающихся исчезновения Можаева. Максимова занялась рабочей документацией жертвы, а Саблин взял материалы, связанные непосредственно с убийством. Каждый выбрал себе наиболее удобное место: кто-то устроился за столом, кто-то на кровати, а кто-то занял кресла. Работа шла в полной тишине. Саша, хмуря брови, перелистывал страницы, изучая показания свидетелей по исчезновению Можаева, а также всё удавшееся установить следствию в Вышнем Волочке. Дина с сосредоточенным выражением лица погрузилась в цифры и чертежи, стараясь вычислить закономерности в финансовой и профессиональной деятельности жертвы, способные пролить свет на мотивы преступления. Майор же с присущей ему дотошностью анализировал фотографии с места обнаружения тела, пытаясь уловить мельчайшие детали, которые могли ускользнуть от внимания других. Периодически он вставал из-за стола и выходил на балкон, чтобы выкурить сигарету, а Саша разочек ненадолго спустился в вестибюль за порциями бодрящего кофе для всех.
Тишина в комнате была не пустой, а наполненной напряжённой работой. Каждый звук – шорох переворачиваемой страницы, лёгкий скрип кресла, – казалось, усиливал и подчёркивал концентрацию присутствующих. Время текло незаметно, сливаясь в поток информации, которую предстояло осмыслить и связать воедино.
Постепенно за окнами начал сгущаться вечер, и в комнате стало темно. Дина включила верхнее освещение. Саша встал с кресла, держа лист бумаги со свидетельскими показаниями в руке.
– Здесь написано, администратор гостиницы говорил, будто Можаев ездил в район торгового центра. Но в деле больше ничего об этом нет. Неужели Карлов не выяснил, что Можаев там искал?
Саблин отвлёкся от документов и развернулся в сторону Синицына.
– Молодец, заметил. Завтра у капитана поинтересуемся. Администратор дал мне адрес, который был нужен Можаеву. Видимо, как раз то место, куда наш пострадавший ездил в городе.
Максимова вздохнула.
– А у меня всё по нулям. В документах жертвы нет никаких упоминаний о Вышнем Волочке – ни заказчиков, ни адресов, ни объектов. Чертежи старые, зданий в Москве, где проводилась реконструкция.
– Возможно, Можаев не успел ничего оформить, – предположил Саблин, вставая со стула. – Судя по показаниям жены и партнёра, он уехал внезапно. Очевидно, чтобы приступить к переговорам. Поэтому документов и нет.
– А экспертиза тела? – спросил Саша.
– Ничего нового, – ответил Саблин. – Только то, что нам уже сообщил судмедэксперт: причина смерти – тупая травма головы. Тело облили кислотой. При жертве не было ни документов, ни личных вещей. Но есть любопытные нюансы. Можаев уехал в Вышний Волочёк тринадцатого сентября, в субботу, а пропал пятнадцатого, в понедельник, именно в этот момент он прекратил звонить жене. К официальным поискам приступили восемнадцатого сентября. Дата фигурирует в отчёте об открытии дела в связи с исчезновением пострадавшего. Так, Саш?
– Верно. Жена Можаева говорила, что муж перестал выходить на связь, и только через день она обратилась к родственнику-генералу. Он и возбудил дело о пропаже.