– Смотри!
Мужчины молча уставились на башню. Свет исчез так же внезапно, как и появился. Они переглянулись, не зная, что и думать.
– Вероятно, это просто перебои с электричеством, – предположил Арсений. – Ты сегодня копался в щитках, вот и перемкнуло.
Игорь покачал головой.
– Нет, такого не может быть. В башне электричества нет. Оно только на первом этаже.
Жуков бросил окурок в костёр, его взгляд по-прежнему был прикован к тёмному окну башни. Таинственное явление нарушило привычный ход их работы и внесло нотку тревоги в размеренную тишину осеннего леса. Кузнецов, почувствовав напряжение коллеги, тоже внимательно вглядывался в темноту, пытаясь рассмотреть хоть что-то, способное объяснить увиденное.
– Ты уверен, там точно нет проводки? – спросил Арсений, его голос зазвучал чуть тише обычного. – Кто-то из прежних строителей сделал, не отразив на чертежах? Или какая-нибудь старая забытая линия…
– Я проверил все схемы, Сень, – перебил его Игорь. – Архивные чертежи и мои собственные замеры – всё сходится. Электричество в башне не предусмотрено.
Они снова погрузились в молчание, и каждый в свои мысли.
Холодный ветер усиливался, заставляя их плотнее кутаться в одежду. Костёр начал угасать, его последние отблески лишь подчёркивали мрачность окружающей обстановки.
– А может, просто игра света? – не сдавался Арсений, пытаясь найти рациональное обоснование. – Луна, облака, отражение чего-нибудь…
– Где ты луну-то видишь? Ещё не взошла, а облака плотные, – возразил Игорь, не отрывая взгляда от башни. – И отражаться там нечему. Это свет. Определённо.
Он встал, подошёл к краю поляны, ближе к усадьбе, и снова устремил взгляд на башню. Темнота казалась непроницаемой, но в памяти отчётливо стоял образ слабого, мерцающего огонька.
– Знаешь, Сень, – произнёс Игорь, возвращаясь к палаткам. – Завтра, прежде чем заниматься электричеством, сходим туда? Осмотрим башню повнимательнее?
Арсений кивнул, его лицо было серьёзным.
– Да. Будет не лишним. Если там действительно что-то есть, лучше разобраться сразу. А потом уже займёмся домом и камином.
Они ещё некоторое время сидели у костра, обсуждая случившееся, но ни один из вариантов не мог дать удовлетворительного ответа на вопрос о таинственном свете в башне.
Осенний вечер становился всё холоднее, и промозглая сырость проникала даже сквозь тёплую одежду. Впереди их ждала ночь в палатках, наполненная не только усталостью, но и новым, необъяснимым предчувствием.
Глава 3. Москва. Пятница. 09.00
По ярко освещённому коридору главного управления полиции разносились быстрые уверенные шаги. Майор Саблин, высокий, хорошо сложенный мужчина в тёмном костюме и белоснежной рубашке, стремительно двигался вперёд. Его лицо было сосредоточенным, между бровей залегла глубокая складка, а в серых глазах мелькало беспокойство. Он размышлял о причине своего внезапного вызова. Обычно встречи с начальством строго регламентированы – брифинги по понедельникам, а все прочие задачи ставились по телефону, тем более когда селекторные совещания стали обыденностью. Но сегодня, в пятницу, полковник Тимофеев настоял на личной встрече. Это казалось необычным и, скорее всего, означало: произошло что-то серьёзное.
Саблин приблизился к двери и вошёл в приёмную. Секретарша Людмила, женщина неопределённого возраста, встретила его приветливой улыбкой и сообщила, что Илья Ильич уже ждёт. Кивнув, майор направился к двери кабинета и не мешкая зашёл внутрь. Он остановился на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку помещения, разгоняемому лишь настольной лампой, отбрасывающей тёплый отблеск на массивный рабочий стол, и слабым серым светом, льющимся сквозь тюлевые занавески. За окнами с ночи лил дождь, его монотонный шум лишь усиливал ощущение серьёзности места, где непрерывно велась сосредоточенная работа и принимались важные решения.
Привыкнув к освещению, майор разглядел знакомую обстановку: мягкий ковёр на полу, поглощающий звуки шагов, высокий потолок, кожаные диван и пара кресел, стол из тёмного дерева, где, помимо компьютера, бросались в глаза две статные бронзовые фигурки собак.
Полковник Тимофеев, стоявший у окна, обернулся. При взгляде на вошедшего на его лице появилась улыбка, которая, несмотря на ранний час и, вероятно, не самую приятную предстоящую беседу, выглядела искренней. Он сделал шаг навстречу, протягивая руку.
– Рад тебе, Алексей, – голос Тимофеева был ровным, но Саблин, зная полковника не первый год, сразу уловил в нём нотку беспокойства. Он ответил на рукопожатие.