– На первом этаже делали реконструкцию, когда в двухтысячных здесь хотели открыть гостиницу, – спокойно заметил Мавританов. Выпитый алкоголь, казалось, сильно притупил его эмоции. – Череп бы, наверное, нашли.
– Так значит, он появился недавно? – Левашова попятилась и прислонилась к стене. – Боже мой, тут точно кого-то убили!
– Ну, могу сказать только одно, – произнёс Вето́шкин, – если здесь действительно произошло убийство, то я, пожалуй, подумаю над спонсорством. Ведь теперь, наверное, приедет полиция?
Мавританов фамильярно хлопнул Антона Борисовича по плечу.
– Да нет, это старьё какое-то, наверное. Может, экспонат для отеля был.
– Навряд ли этим стали бы украшать гостиницу, – возразил Саблин. – Так что старьё не старьё, а Антон Борисович прав. Надо будет изучить останки и обыскать усадьбу, найти скелет.
– У нас же сроки! Собьётся весь план! – Ирма развела руками.
– И у нас контракт, – поддержал Жуков. – И ждать, пока разберутся с усадьбой, мы тоже не будем!
– Так, спокойно, – осадил всех Саблин, – давайте вы утром решите, как быть. Сейчас нет смысла обсуждать. Но полицию придётся пригласить, без сомнения.
– Только как вы это сделаете без связи? – хмыкнул Кузнецов, стоявший в дверях.
Мавританов чертыхнулся и, бурча что-то себе под нос, вышел из библиотеки. Вето́шкин последовал за ним. Левашова, дрожа, сползла на пол, крепко обхватив руками колени.
– Арсений, а насколько детально вы провели осмотр комнат? – Саблин отдал пакет с черепом Максимовой.
– Ну… усадьба обширная, у нас был план помещений, который мы сверили с фактическим состоянием. Полный порядок, как и указано, никаких изменений.
– А подвал?
– В смысле?
– Не обнаружили ли вы там каких-либо скрытых выходов из усадьбы?
– А, вы об этом. Нет, других, кроме главного и через кухню, не предусмотрено.
– Понятно. Завтра утром я хотел бы ознакомиться с планами усадьбы – как старыми, так и теми, что вы подготовили.
– Конечно, без проблем. Всё лежит в приёмном зале на столе, можете забрать, – предложил Кузнецов. – В целом, чертежи соответствуют, хотя… – он запнулся, но потом продолжил, – есть пара моментов, вызывающих вопросы. Но показать – покажем.
– Какие моменты? – заинтересовалась Ирма.
– Как я уже говорил, усадьба очень большая, но количество комнат кажется не таким уж и значительным. Подобное немного настораживает, хотя, возможно, так и было задумано. Я ещё подумаю над этим. Когда приступим к реконструкции, нужно будет внимательно изучить стены. Не исключено, там есть пусто́ты, учитывая, что постройка очень старая.
– Да. Нельзя начинать реставрацию, не проведя тщательную проверку, – Жуков прошёл мимо, намереваясь покинуть библиотеку. – Предварительную оценку сделали мы вдвоём с Арсением, но масштабную команду специалистов никто не отменял.
Ирма подошла к Лидии и присела рядом.
– Пойдём, дорогая, тут прохладно. Тебе надо выпить, ты вся дрожишь.
Левашова кивнула, всё ещё бледная и испуганная. Ирма помогла ей подняться, и они вместе покинули библиотеку.
Глава 28. Тверская область. Четверг. 02.10
В камине догорал огонь, отбрасывая еле заметные колышущиеся тени на серые стены, поглощённые ночным сумраком. В центре комнаты, завернувшись в плотные одеяла, крепко спали Жуков и Кузнецов, утомлённые долгим днём. Чуть дальше, примостившись у стены и накрывшись пальто, дремал Саблин. Время от времени он вздрагивал, словно ему снились какие-то тревожные события, но тут же успокаивался, погружаясь обратно в забытьё. Ближе к огню в спальном мешке лежала Максимова, убаюканная теплом, исходящим от тлеющих углей.
Вопреки всем уговорам ночевать в одной комнате, Вето́шкин, Грекова, Левашова и Мавританов предпочли соседнюю. Антон Борисович, ссылаясь на возраст, уверял, что прохлада пойдёт на пользу, Ирма и Лида согласились, а Мавританов, чувствуя лёгкое опьянение после коньяка, поддержал такое решение. Жуков, выдав им запасные спальные мешки, не стал настаивать, понимая: люди взрослые и сами в состоянии определить, где им будет комфортнее. Однако, несмотря на свои слова о пользе прохлады, Антон Борисович долго не мог уснуть, беспокойно ворочаясь и пытаясь найти удобное положение. Грекова и Левашова, напротив, легли и моментально затихли, как и Мавританов, ощущавший остатки алкогольного тепла. К нему сразу пришли сны, полные ярких образов помещичьей жизни.
Старинная усадьба погрузилась в ночь и безмолвие под монотонный шум дождя, барабанившего по крыше, и если бы бронзовые часы в библиотеке, замершие десятилетия назад, ещё отсчитывали время, они показали бы начало третьего утра. Именно в этот момент где-то в глубине дома раздался тихий, но отчётливый скрип. Он был настолько необычен во всеобщей тишине, что Максимова невольно проснулась. Не до конца вынырнув из сна, она попыталась уловить причину своего пробуждения, но звук не повторился. Дина перевернулась на другой бок и снова задремала. Однако спустя некоторое время скрип снова нарушил её покой. Открыв глаза, капитан стянула спальный мешок, укрывавший её с головой. Сбросив остатки сна, она осознала: звук похож на то, как кто-то осторожно открыл дверь.