Мысли невольно вернулись к Арсению Кузнецову, чьё тело майор вместе с Мавритановым и Вето́шкиным отнесли в подвал. Кто и зачем мог убить архитектора? Чтобы свернуть шею, нужна либо недюжинная сила, либо определённый опыт – медицинский или военный. А прокалывание шин? Это вообще выбивалось из логики. Факт убийства явно указывал на то, что Кузнецов кому-то помешал. Но кому? Все участники проекта заинтересованы в скорейшем начале реставрации, никто не хотел задержек. Мотива для убийства или саботажа не было. Или всё же был?
Саблин стряхнул пепел с сигареты в пустую банку. Не исключено, что дело вовсе не в проекте реконструкции, а в самой усадьбе. Вероятно, Кузнецов стал случайной жертвой, и убийца – тот самый человек, которого видела Дина. Он вошёл, убил и исчез. Но зачем такой сложный план? Зачем проникать в дом посреди ночи, когда внутри люди, двое из них сотрудники полиции! То, что убийца в курсе их с Максимовой профессиональной деятельности, майор не сомневался. Ещё в деревне неизвестный наблюдал за ними через окно бани, и сегодня в усадьбу приходил определённо тот же самый человек. Кто он? Загадка. Как и, впрочем, присутствие Кузнецова в библиотеке ночью. Проклятие! Картина никак не складывалась.
Следователь вспомнил пылкий рассказ Арсения об архитектуре усадьбы и его слова о «пустотах» в стенах. Может, он наткнулся на то, что не следовало знать? Или он в своих исследованиях чертежей поместья слишком близко подобрался к чему-то, угрожавшему интересам других? Как Можаев? Да. Убийства двух мужчин могут быть связаны. Но следователь ни на шаг ещё не приблизился к пониманию причин произошедшего с ними.
Саблин поёрзал на табурете, заскрипевшем под его весом. Он затушил сигарету в банке, потёр глаза, ощущая, как усталость накатывает волнами. Надо отдохнуть, хотя бы немного, чтобы утром с ясной головой продолжить расследование. Но как уснуть, когда в голове шквал мыслей? Внезапно мелькнула неожиданная идея.
Саблин поднялся и бесшумно прошел через холл в столовую. Там, погружённые в сон, дремали Вето́шкин, Грекова, Левашова и Мавританов. В тишине майор осторожно прокрался в каминный зал. Максимова тоже уснула, но следователь тихонько разбудил её. Дина вздрогнула и, не до конца проснувшись, вскочила, не соображая, что происходит. Саблин приложил палец к губам и прошептал:
– Вставай, кое-куда сходим.
Они вышли в холл, а затем на улицу. Было темно, рассвет ещё не начался. Дождь прекратился, воздух наполнился сыростью и прохладой, а окрестности обволакивал густой туман. Саблин, одетый в тёмное пальто, смотрелся мрачной тенью на фоне ночного пейзажа. Максимова, в пуховике, шла рядом, её шаги были такими же тихими и уверенными, как и у майора. Они миновали спящий дом, его окна чернели провалами в темноте, обогнули оранжерею и направились к краю леса, зловещей стеной возвышавшегося впереди. Тишина казалась почти пугающей, нарушаемая лишь отдаленным шорохом ветра в кронах деревьев. Саблин остановился у кромки леса, его взгляд внимательно изучал близлежащую территорию к усадьбе.
– Куда мы идём? – тихо спросила Дина.
– Проверим дворянское кладбище.
– Не самая лучшая идея вообще-то, товарищ майор, – возразила Дина.
– Да, но другой возможности может и не быть.
Мокрая тропинка вдоль леса вывела их на опушку, где показалось небольшое старое заброшенное кладбище. Вокруг – ни деревьев, ни кустов, лишь безмолвное пространство, а сквозь пелену тёмных облаков на небе пробивался тусклый, едва различимый свет луны. Следователи двинулись вперед и вскоре ступили на землю старинного погоста. Немногочисленные могилы, утопающие в высокой траве, лежали в отдалении друг от друга: старые, с разбитыми и почерневшими надгробиями. Ветер шевелил вязкий предрассветный туман, который медленно сползал в сторону леса, цепляясь серыми костлявыми лапами за памятники, будто нехотя и с трудом покидая это место.
–Что мы тут ищем? – голос Дины прорезал тишину.
– Могилу Тере́шки, – коротко ответил Саблин.
Следователи, словно призраки, заскользили между покосившихся крестов и замшелых плит. Их фонарики в мобильных выхватывали из полумрака то обломок ангела с отбитым крылом, то грубо высеченные даты, частично стёртые временем.
Максимова шла впереди, всматриваясь в захоронения. Ночь на кладбище вызывала в ней смешанные эмоции. С одной стороны, лёгкий трепет, ощущение чуждости и некой тревожной красоты этого места, где время остановилось. С другой – неудержимое волнение, азарт, жажда прикоснуться к прошлому. Здесь, среди молчаливых свидетелей ушедших эпох, она чувствовала, как нити истории сплетаются воедино, ведя к загадке последнего владельца усадьбы и таинственным обстоятельствам его смерти. Она провела рукой по шершавой поверхности одного из надгробий, поросшего мхом. Буквы, выбитые на камне, почти исчезли, но Максимова, прищурившись, смогла разобрать несколько слов: «Здесь покоится любимый сын и верный слуга империи…». Нет. Не то. Она двинулась дальше, освещая путь лучом фонаря. Тени от крестов плясали на земле, создавая причудливые фигуры. Каждый памятник нёс свою безмолвную летопись, полную утрат и забвения, но ни один не принадлежал последнему из хозяев усадьбы, загадочному Терентию Тучкову.