Саша вздохнул. Тупик. Ноль зацепок. Эти люди, скорее всего, действительно просто работают в усадьбе над проектом и даже не знают об истории Можаева.
Синицын быстро поблагодарил Лыкова за информацию, увы, оказавшуюся бесполезной.
– Позвоните мне, будьте добры, как только Карлов вернётся, – бросил он, направляясь к выходу.
Улица встретила старшего лейтенанта промозглой сыростью и противным ветром. Вышний Волочёк, обычно тихий и сонный, сегодня казался особенно неприветливым. Синицын ускорил шаг, погружённый в свои мысли. Сотрудники заповедника и работавшие вместе с ними в усадьбе выглядели совершенно непричастными к случившемуся с Можаевым. К тому же они появились там только неделю назад. Тогда где искать?
В голове Саши крутились два сценария. Либо с инженером что-то случилось в самой усадьбе, либо уже на обратном пути, где-то в глухом лесу. Если последнее и это никак не связано с «Лисьим омутом», то дело может зайти в тупик, ведь найти убийцу в бескрайнем лесу – задача почти невыполнимая. А если всё же в усадьбе?
Синицын принялся перебирать в памяти информацию о поместье. Вспомнил рассказ Прокофия Кузьмича в краеведческом музее. И тут его осенило. Реставрация началась неделю назад. Одну неделю… Получается, до этого усадьба пустовала. Никого там не было. А значит, люди, пригласившие туда Можаева, проникли в усадьбу незаконно. Зачем им понадобился инженер, да ещё и тайно, в заброшенном имении? Саша остановился посреди улицы. Они что-то искали! Конечно! И именно поэтому убили Можаева. Он либо нашёл, либо увидел то, чего не должен был. Тогда копать надо глубже, исследуя прошлое усадьбы!
Саша вновь вызвал такси, решив вернуться в музей. Экскурсовод – его единственная зацепка, ведь именно он встречался с Можаевым и разговаривал с ним. Вдруг что-то важное ускользнуло, какая-то мелочь, которую нужно обязательно проработать, как учил его майор Саблин. Любая деталь может оказаться ключом к разгадке.
Войдя в музей, в одном из залов Саша отыскал Прокофия Кузьмича, окружённого группой посетителей. Тот собирался начать экскурсию и явно был удивлён внезапным появлением Синицына.
– Простите, у вас есть буквально пара минут переговорить? – обратился Саша к экскурсоводу.
Прокофий Кузьмич колебался секунду, но затем отошёл в сторону вместе со старшим лейтенантом.
– Подскажите, пожалуйста, чем ещё интересовался тот инженер из Москвы? Может, спрашивал о чём-то, кроме усадьбы? Любая мелочь или фамилии, названия – всё важно, – настаивал Синицын.
Прокофий Кузьмич задумался.
– Нет, вроде бы ничего такого. Я вам уже говорил – он смотрел чертежи, спрашивал про усадьбу. И вообще, столько народу у нас бывает, разве упомнишь, что было месяц назад?
– А про последнего владельца усадьбы, Терентия Тучкова, или его родственников он спрашивал?
– Нет. Да и про Терентия больше ничего не известно, про его семью и подавно, они же уехали из России. Я всё вам рассказал! То же самое говорил и Можаеву. Разве что он выяснил больше в Красномайском.
– Где? – уточнил Саша.
– В посёлке, тут рядом, километрах в десяти от города.
– Почему вы думаете, инженер там что-то мог узнать? Он туда ездил?
– Не имею представления, – экскурсовод замолчал, а затем добавил: – Хотя, возможно. Я вот сейчас вспомнил, как упоминал в разговоре про завод в Красномайском. Тучков давал деньги на его строительство.
– Завод? Какой завод? – Саша почувствовал, что приближается к чему-то важному.
– Ну вы даёте! Не знаете? – удивился Прокофий Кузьмич. – В тысяча восемьсот пятьдесят девятом году на берегу реки Шлины титулярный советник Владимир Самарин открыл небольшой химический завод, но потом, в тысяча восемьсот семьдесят третьем году, предприятие выкупили, построили там первую стекольную печь и наладили выпуск цветных ламп, ваз и графинов, которые быстро прославили Вышний Волочёк на всероссийских выставках. После национализации в тысяча девятьсот двадцать третьем году завод получил имя «Красный Май» и превратился в один из крупнейших стекольных гигантов СССР. Там выдували лампы для первого метро, делали линзы светофоров. Однако в двухтысячных годах производство остановилось, корпуса опустели. На сегодняшний день стекольный завод не функционирует, инфраструктура посёлка пришла в упадок.
– Вы думаете, завод заинтересовал инженера? Но он же не связан с усадьбой «Лисий омут».
– Я не знаю, – повторил Прокофий Кузьмич. – Просто вы спросили, что ещё я рассказывал, вот и вспомнил.
– А куда в Красномайском Можаев мог обратиться за дополнительной информацией?
– В посёлке есть музей завода. Экспозиция представляет одну из богатейших в России коллекций цветного художественного и технического стекла.