– Но если приедет полиция, они просто обыщут дом и ничего не найдут, – прозвучал голос Дины, эхом отразившись от мутных стёкол. – Вы же ничего не нашли, когда осматривали дом.
Саблин резко направил луч фонарика ей в лицо.
– С чего ты так решила?
Глаза Максимовой расширились.
– Вы что-то нашли? Что?
– Я внимательно изучил чертежи, – сообщил Саблин, не отводя взгляда от капитана. – План восточного крыла показывает пространство башни и прилегающих перекрытий, но оно слишком велико для одной лестницы и кабинета наверху.
– Вы думаете, там тайный ход? – прошептала Дина.
– Да. Но я пока не знаю, где он. И здесь мы тоже не случайно. Оранжерея примыкает к столовой, но стена между ними слишком толстая, чтобы просто разделять два помещения. А детальные чертежи, как ты помнишь, пропали.
– То есть неизвестный не убежал в лес, а прятался здесь, а потом проник в дом через тайный ход?
Саблин опустил телефон, и свет соскользнул с лица Дины.
– Уверен в этом. Но самое интересное, что он, возможно, до сих пор в доме.
Мурашки пронеслись по телу Дины. Влажный воздух оранжереи внезапно показался ей удушливым. Она крепче сжала в руке телефон.
– Идём. Нам надо в конец оранжереи, где она прилегает к усадьбе, – сказал майор.
Луч фонаря его телефона пронзил сумрак, устремившись к стене, примыкающей к поместью. В тот же момент дверь оранжереи с оглушительным лязгом захлопнулась, отрезая их от внешнего мира.
Саблин и Максимова бросились к ней, отчаянно дёргая за ручку.
– Нас кто-то запер, – прошептала Дина.
Оранжерея, казавшаяся раньше просто заброшенным местом, теперь ощущалась как западня.
Глава 39. Тверская область. Четверг. 15.35
Игорь Жуков с угрюмым выражением лица вернулся в усадьбу. Тяжёлые мысли роились в голове, омрачая желанную перспективу получить контракт на реконструкцию поместья. Эта работа, казавшаяся поначалу золотым дном, обернулась чередой непредвиденных событий: внезапная непогода, запершая его в стенах усадьбы, гибель коллеги Кузнецова, вынужденное общение с полицией – всё создавало сюрреалистическую картину, совершенно не вписывающуюся в его планы. А планы были грандиозные, но, похоже, им не суждено уже сбыться. И теперь, когда наконец появился шанс покинуть это чёртово место, Игорь чувствовал лишь одно – острое желание оказаться подальше отсюда. Что будет с подрядом, какое решение примут сотрудники заповедника после всего произошедшего, он не знал. Частично подписанный договор, касающийся лишь предварительной оценки усадьбы, давал ему повод всерьёз задуматься о прекращении дальнейшего сотрудничества, но ясно одно: возвращаться сюда он не собирался.
Погружённый в свои размышления, Жуков вошёл в каминную залу. Единственным присутствующим там оказался Мавританов, бросивший на Игоря хмурый взгляд, а затем вновь устремив его на созерцание пламени в камине.
– Куда все подевались? – спросил Игорь.
– Кто все? – неохотно отозвался Сергей. – Вы вроде с Антоном Борисовичем одновременно уходили. А следователи за вами вышли.
– Вето́шкин остался на улице, зачем-то к машине побежал. А полицейские отправились в оранжерею.
– О, теперь ещё и в оранжерею. Сегодня день осмотра достопримечательностей, не иначе, – с сарказмом заметил Мавританов.
– А где Ирма и Лида?
– Вышли куда-то. Кажется, Лида пошла в кухню, собрать еду с собой. Кстати, как там дождь? Не кончился?
– Почти. Скоро сможем выдвинуться. Саблин сказал, что останется здесь. Вето́шкин тоже.
– Их право, – отозвался Мавританов.
Игорь молча кивнул, испытывая нарастающее раздражение. Каждый ответ Мавританова был полон равнодушия, словно его совершенно не волновало происходящее или того хуже: он находил в этом некое извращённое удовольствие. «День осмотра достопримечательностей», – пронеслось в голове Жукова. Да уж, достопримечательности тут что надо: жутковатый дом, труп и череп. Не экскурсия, а сплошной хоррор. Он подошёл к окну, глядя на серую пелену, которая не собиралась рассеиваться. Ветер завывал где-то под крышей, вторя его собственному внутреннему смятению.
– А вы сами-то почему не собираетесь? – Игорь обернулся к Мавританову. Вопрос был задан скорее с целью хоть как-то заполнить гнетущую тишину, чем из реального интереса.