Внутри храма лежал полумрак, а в воздухе витал аромат ладана и старого дерева. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна, рассы́пались по каменному полу причудливыми узорами, освещая лики святых на потемневших от времени иконах. Тишина, нарушаемая лишь шагами прихожан и потрескиванием горящих свечей, казалось, обладала собственной осязаемой силой. Синицын остановился у одной из икон, ощущая, как суета внешнего мира постепенно отступает, давая место глубокому внутреннему спокойствию. Он стоял, впитывая эту атмосферу вечности, представляя себя частью чего-то большего, чем его собственная мимолётная жизнь. Сама история дышала здесь, в этих стенах, словно храня память о поколениях, приходивших сюда с надеждой, с болью, с благодарностью. И в этом молчаливом диалоге с прошлым Синицын искал нечто важное, способное помочь ему двигаться дальше. Он медленно обошёл храм, рассматривая фрески, которые, несмотря на потускневшие краски, всё ещё хранили следы былого величия. Каждая фигура, каждый жест святых несли свою летопись, наполненную смирением и верой. Синицын не понимал всех символов, но интуитивно чувствовал их глубокий смысл, призыв к состраданию и любви. Он приблизился к алтарю, где мерцали свечи, и на мгновение закрыл глаза, позволяя священному месту наполнить его силой. Когда он открыл их снова, мир за стенами храма казался уже не таким сложным, а его собственные проблемы – не столь непреодолимыми. Решимость довести дело до конца и выяснить во что бы то ни стало случившееся с Можаевым переполнила Сашу.
Он заметил пожилую женщину с платком на голове, служащую церкви, стоявшую за прилавком с религиозной литературой, и поспешил к ней.
– Здравствуйте, – тихо произнёс Синицын. – Подскажите, пожалуйста, где я могу найти Тихона?
Женщина кивнула.
– Я его позову, подождите на улице.
Саша вышел из храма. Лёгкий ветерок колыхал верхушки пихт, старые деревья склонили свои ветви, словно приветствуя путников. Это место удивительным образом оставило в его душе неизгладимый след. Неожиданное желание узнать больше о христианстве, о православии, посетило его мысли, и Саша задумался о необходимости почитать о религии больше, как только вернётся в Москву.
Вскоре из храма появился пожилой мужчина – невысокий, с добрым живым лицом, длинной белоснежной бородой и внимательными глазами. На нём была простая телогрейка, тёмные брюки и вязаная шапка, из-под которой выбивались седые пряди. Синицын вдруг испытал неловкость. Мысль о новой лжи про съёмки сериала казалась кощунственной в подобном месте, но и раскрывать истинные цели своего визита он тоже не хотел.
– Добрый день, – Саша сделал несколько шагов навстречу Тихону. – Меня зовут Александр Синицын, я приехал из Москвы. Интересуюсь историей вашего региона, особенно старинными усадьбами и их бывшими владельцами. Мне посоветовала обратиться к вам сотрудница в музее завода.
– Здравствуйте, молодой человек, – поприветствовал Тихон низким, тихим голосом. Он взглянул на Синицына с любопытством, но в то же время и с осторожностью, как смотрят люди, встретившиеся с незнакомцами. – А что именно вас интересует?
– Помещик Терентий Тучков. Знаете такого?
– Конечно, как не знать, – развёл руками Тихон. – А вы спрашиваете по роду деятельности или из любопытства какого? – он слегка сощурил глаза, изучая старшего лейтенанта. Синицын замялся на секунду. Ну вот и настал неприятный момент, когда надо решить, что говорить.
– Да, можно сказать, по работе, – быстро ответил Саша. – Информации немного, а женщина в музее уверяла: вы, как историк, самый сведущий человек в посёлке. Я был бы вам очень признателен, если бы поделились информацией о Терентии и местах, где он проживал.