– Поэтому Можаев и перестал звонить жене. Здесь нет сети́, – сказала Дина. Она отошла в сторону и прислонилась к стене.
– Именно. В этот момент, пятнадцатого сентября, приехав в «Лисий омут», инженер перестал выходить на связь.
– Но разве он не волновался об отсутствии возможности сообщить о себе? – спросил Карлов.
– Первые несколько дней, наверное, не думал о подобном, желая скорее завершить работу. Да и, возможно, Грекова или Вето́шкин уверили, что связались с его супругой. Здесь важный аспект – деньги. Чем быстрее закончишь, тем быстрее заработаешь.
– Можаев целый месяц здесь жил? – Карлов нахмурился. – Тогда должны остаться следы его пребывания, нет? – капитан вопросительно посмотрел на Жукова.
– Не знаю, – покачал тот головой. – Когда мы приехали, ничего на это не указывало.
– Послушайте, ну не будьте наивны, – хмыкнул Саблин. – Замести следы так, чтобы никто не заметил – не так уж и сложно. Берёшь старый мешок из подвала, растрясаешь его по полу, и вот – вековая пыль лежит, как будто так и было.
– Подождите, подождите, – вмешался Сергей Мавританов, его лицо выражало искреннее негодование. – Эта усадьба – государственная собственность! Здесь нельзя ничего проводить без разрешения районных властей! Как они… в смысле, Грекова и Вето́шкин, смогли, мало того, попасть внутрь, так ещё и поселить тут человека на несколько недель?!
Карлов вздохнул и глянул на Мавританова почти с насмешкой.
– Да вы что! Сюда, наверное, кто только не залезал в своё время. Начиная от детей и заканчивая бездомными. Кто же будет проверять! Да и двери, наверное, плохо закрываются, половина стёкол выбита. Не говорите ерунды! – он хмыкнул.
– К тому же, Сергей, – добавил Саблин, – кажется, вы забыли, Грекова – сотрудник заповедника, а Вето́шкин имеет большие связи. Таким людям несложно попасть в места, куда другим нельзя. Кроме того, с ними был старший лейтенант Лыков. Даже если бы кто-то удивился пребыванию людей в усадьбе, присутствие сотрудника полиции сняло бы все вопросы.
Мавританов поправил очки, поджал губы и промолчал.
– Возвращаясь к Можаеву, – продолжил Саблин, – он жил здесь не целый месяц, как вы упомянули, капитан, а чуть больше двух недель. Это следует из того, что, когда нашли тело, инженер был мёртв уже десять дней. Смерть наступила третьего октября, то есть спустя всего восемнадцать дней после исчезновения.
– То есть когда мы прекратили поиски, он был ещё жив, – тихо произнёс Карлов, поглаживая бороду.
– Увы, да. Но, боюсь, вы бы не смогли его найти, при всём уважении, – заметил Саблин. – Но давайте пойдём дальше. Инженер, конечно же, нашёл кабинет Тучкова. Но, по всей видимости, он, как и я вначале, искал его в башне.
– Да, я… – открыл рот Синицын, но майор поднял руку, останавливая его.
– Я помню, Саш, о чём ты выяснил в музее: Можаев изучал чертежи башни. Поэтому-то я так и сказал. Кузнецов, кстати, тоже обратил внимание на толщину перекрытий восточного крыла. Но мы все ошиблись. Кабинет в подземелье. Однако эта ошибка сподвигла на поиски, и в итоге помещение было найдено. А вот дальше… дальше начинается и самое интересное, и самое страшное. Можаев отыскал секретный проход, будучи один в усадьбе. Это неопровержимый факт, так как Грекова и Вето́шкин не имели понятия, где он находится, в противном случае дальнейших событий просто бы не было. Но именно в этот момент что-то произошло. Положение стало тревожным и подозрительным. Вероятнее всего, Можаев догадался: люди, позвавшие его обследовать усадьбу, – мошенники, и обещанных денег он не получит. А главное – с ними Лыков, сотрудник полиции, и значит, помощи ждать не от кого, что ещё больше испугало Можаева, поэтому он и не показал подземелье заказчикам и не объяснил трюк с часами. Но, желая доказать им факт обнаружения кабинета, Можаев забрал оттуда череп Тучкова и предъявил его Грековой и Вето́шкину, надеясь таким образом подстраховаться, обеспечить получение вознаграждения.
– Начал шантажировать их, – подчеркнула Максимова.
– Да. Мошенники такого поворота не ожидали. Завязалась потасовка, переросшая в драку, в ходе которой Можаев потерял браслет. Один из преступников, думаю, Лыков, пытаясь усмирить инженера, ударил его по голове. Но Можаеву удалось бежать. События развивались вечером или ночью. Мужчина выбегает из усадьбы. Лес, естественно, внушает страх, поэтому он движется в сторону водохранилища, а на пути оказывается старое кладбище – совсем недалеко от усадьбы. Сил уже нет, рана даёт о себе знать. Можаев не в состоянии идти дальше, останавливается, стонет. На кладбище мы с Диной обнаружили кровь на одном из памятников, уверен – она принадлежит несчастному инженеру. Далее его догоняют и возвращают в дом, но на следующий день Можаев умирает. Что теперь делать – непонятно. Наши мошенники становятся убийцами. Тут на выручку приходит старший лейтенант Лыков. Он предлагает отнести тело в лес и облить кислотой, рассчитывая на практически невозможное опознание. Но Лыков, конечно, не подозревал о штифте в руке инженера, – Саблин кашлянул. – Когда я читал материалы дела, у меня сразу возник вопрос – почему так долго не сообщали в Москву о найденном теле. Помните, Егор Михайлович, я даже задавал вам его?