Лидию Левашову убила Грекова, нанеся удар по голове в приступе отчаяния и страха разоблачения. Роль девушки, хоть и выглядела второстепенной, являлась значимой: она видела, как Ирма покидала комнату в ночь смерти Кузнецова, что могло стать доказательством её причастности к убийству архитектора.
Таким образом, вся цепочка преступлений от первоначального замысла до трагичных последствий была вызвана сложным переплетением личных амбиций, жадности и просчётов. Ирма Грекова как главный организатор несла основную ответственность за планирование, однако именно действия и решения других участников, Вето́шкина и Лыкова, привели к эскалации насилия и гибели людей. Расследование, начавшееся с одного преступления, раскрыло более глубокую и запутанную сеть криминальных связей и мотивов.
Саблин вздохнул, на мгновение отвлекаясь от чтения материалов. Теперь, когда все показания получены, следователь имел полную картину произошедшего, но оставался ещё один важный момент, и его предстояло прояснить.
Дверь в помещение, где сидел майор, распахнулась, и внутрь вошёл капитан Карлов. За ним, словно тень, появился невысокий пожилой мужчина. Его лицо, покрытое морщинами, обрамляла густая белоснежная борода. Одет он был в старую телогрейку, под которой виднелись тёмная рубашка и широкие брюки. Карлов устроился рядом с Саблиным, а незнакомец, с явным интересом разглядывая следователей, занял место напротив.
– Итак, ваше имя Тихон Иванович Васильев? – начал Карлов, выкладывая на стол диктофон и включая его.
– Да.
– Проживаете в посёлке Красномайский?
– Да, – последовал тихий ответ.
– Работаете там же, в Фадеевской церкви?
– Да.
– Кем вам приходится Ирма Тихоновна Грекова?
– Она моя дочь.
– Вы знаете про усадьбу «Лисий омут»?
– Конечно, я же историк. Я знаю многое о Тверской области, о здешних городах, селениях и старинных поместьях. А как же иначе? – в голосе Тихона звучало спокойствие и отрешённость, словно он присутствовал не на допросе, а вёл дружескую беседу.
– Тогда вы, вероятно, в курсе и про Терентия Тучкова, проживавшего в усадьбе. У него была книга, содержащая пророчества монаха Авеля?
Тихон пристально посмотрел на Карлова изучающим, пронзительным и немного задумчивым взглядом, будто он взвешивал, что именно сто́ит рассказать следователям.
– Да, есть такая легенда, но подобных много и они все основаны на определённых фактах, затерянных в веках, – уклончиво произнёс Тихон.
Карлов взглянул на Саблина, который, казалось, не слушал разговор и с невозмутимым видом вновь углубился в изучение материалов дела, держа в руках открытую папку с документами.
– Ваша дочь не считает это легендой. Вы в курсе, что она искала книгу в усадьбе? – продолжил Карлов резким тоном.
Тихон вздохнул, но не ответил. Его веки чуть заметно дрогнули.
– Грекова вместе со своими сообщниками организовала преступную группу. Они убили трёх человек ради книги, и мы думаем, вы участвовали в разработке плана по её поиску с целью кражи из усадьбы, – резко выдал Карлов, впиваясь взглядом в Тихона. Он выдержал паузу, но комментариев снова не последовало.
– Молчать бессмысленно. Ваша дочь дала показания. И о поисках, и об убийствах. Книга у нас. Скрывать что-либо бесполезно. Расскажите, как всё было? Вы подтолкнули дочь к поискам?
Васильев улыбнулся странной, блаженной улыбкой.
В этот момент Саблин закрыл папку, положил её на стол и посмотрел на допрашиваемого. Секунда прошла в тягостном молчании, пока майор словно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести. Наконец, откинувшись на спинку стула, он сказал:
– Тихон Иванович, вы не собирались красть книгу, вы хотели вернуть себе то, что принадлежит вам. Я прав? Вы ведь потомок монаха Авеля?
Васильев поднял голову, и теперь его взгляд был полон не отрешённости, а какой-то внутренней силы. Блаженная улыбка не исчезла, но стала более осмысленной, будто мужчина наконец-то дождался нужного вопроса. Он молчал, позволяя словам следователя повиснуть в воздухе и пропитать собой комнату. Солнечные лучи, казалось, стали ярче, высвечивая каждую морщинку на его лице, каждую седую волосинку в бороде.
Саблин ждал, не торопил. Он видел, как меняется человек перед ним, как сбрасывается маска, обнажая что-то обыденное, присущее каждому человеку: желания и страсти, которые кипели внутри, долгое время подавляемые и скрываемые. Майор заметил, как напряглись мышцы на шее Тихона, как задрожали пальцы и изменилось дыхание, становясь глубже и прерывистее.