Арег встрепенулся.
– Ты знаешь, где он находится?
– Нет.
– Тогда я не понимаю, о чем мы говорим? Все это пустословие…
– Я говорю, что не знаю местонахождение ордена, но есть люди, которые знают.
– Пошли за ними стражников и Ищеек. Нет смысла рисковать собой. Ты ведь наследник, мой единственный сын.
Принц ухватился за голову. Он не знал, как донести до отца свои мысли. Потребность отправиться за Адой. Он чувствовал, что ему это необходимо. Словно именно это действие откроет ему глаза на мир, на то, что он не в силах рассмотреть за стенами дворца.
– Отец, я должен сделать это сам. Без стражи. Без охраны, – Тэйтан мерил комнату шагами, не в силах скрыть свое волнение. Решение короля было для него важно.
– Об этом даже не может быть и речи, – Арег был категоричен. – Ты должен оставить свою мальчишечью дурость и взяться за ум. Приключений ему, видите ли, захотелось. Нелепица.
Наследник замер. До него только–только дошло, что король не отпустил бы его, даже найди он на самом деле вескую причину. Арег боялся потерять единственного сына. Наследника. Опасался за то, что власть может перейти кому–то другому.
– Тогда я скажу по–другому, – голос принца был тверд. Это был голос человека, принявшего решение, вопреки всем обстоятельствам. Он, словно лезвие меча, высказывал свою мысль, не боясь ранить отца. – Я не спрашиваю дозволения. Я сообщаю тебе, что отправлюсь в поход, хочешь ты этого или нет. Не прошу твоего согласия или благословения, хотя мысль, что ты способен его мне доверять, сделала бы мой путь легче. То, что я делаю, имеет определенный смысл, иначе бы я не стал тревожить тебя. Но я должен иметь возможность поступать по–своему. Какой из меня наследник, если я только и делаю, что слушаю и слушаюсь?
Воцарилась тишина. Только снаружи доносился неумолкаемый лай собак и крик слуг. Но это никак не влияло на две пары глаз, буравящих друг друга. Отец и сын. Король и принц. Правомерность и неповиновение. Одержать победу должен был один.
– Знаешь, – вдруг нарушил тишину Арег. – Ты ведь в чем–то прав.
Король отвел взгляд от сына и закрыл глаза, продолжая говорить:
– Я все время жду от тебя инициативы, хочу, чтобы ты больше участвовал в делах дворца, но… Я никогда не замечал, что сам же не позволяю тебе себя проявить.
Тэйтан молчал.
– Ты уверен, что тебе ничего не грозит?
– Разве в этом можно быть уверенным? – принц ответил вопросом на вопрос, усмехнувшись. – Отец, у нас во дворце целый месяц жила лиса, что само по себе казалось невозможным. О какой безопасности может идти речь?
– Ты прав. Прав.
– Пойми, я чувствую… Нет. Я знаю, что это путешествие необходимо.
– Богиня, – вздохнул Арег. – Со стороны все это звучит как плохая, чрезвычайно скверная идея.
– Неужели каждый человек не должен учиться на своих ошибках?
– Тэйтан. Мы сейчас как будто говорим о разных вещах.
– Нет, мы как раз говорим об одном и том же. Просто ты не хочешь слышать…
– Ты за все время нашего разговора ничего мне и не объяснил.
Арег говорил истину. Но как Тэйтан мог ему сказать, что он стремиться за своей судьбой? За девушкой, которую выбрал его волк. Что иначе он потеряет ее навсегда, и, быть может, тогда он и сам лишится рассудка.
– Сын, что происходит? Скажи мне прямо.
Но он не мог. Тэйтану лишь оставалось зайти с другой стороны.
– Я не могу жениться на Самаре.
Джарек
– Я видела сон, путник.
Сашара сидела на кушетке, крутя мотки ниток, при этом не поднимая на меня глаза.
– Сны – это хорошо.
Что я еще мог сказать?
– Не всегда. Вам нужно уходить. Да побыстрее. За вами след. Он бежит голодной змеей, играет с вами, но в любой момент она холоднокровно сожмет кольца на шее твоей жены.
– Ведунья, ты говоришь загадками. Если есть что сказать, то говори прямо.
– Я говорю так, как вижу, путник. Не думал ли, что дар мой – это как книжки читать?
– По правде говоря, я никогда не задумывался об этом, – развел я руками.
– Идти вам надо.
– Гонишь?
Старуха недовольно покачала головой.
– Предостерегаю, узколобый ты странник. Девочку беречь надо, много бед на ее долю выпало. Лишь ты стена и опора для нее. Так не дай лисе упасть. Доведи ее до дома.
Наконец я осознал серьезность ее слов.
– Дом? Разве у лис он есть?
Сашара кивнула.
– Где?
– Тут уж сложнее, путник. Во сне я видела тебя. Ты на коленях плакал у входа в пещеру. Горько тебе было. Одиноко. И совестно. Будто бы ты предал кого–то и за это поплатился. В душе твоей переворот тогда случился. Стала она темнее ночи.
Ведунья продолжала говорить, но я уже не слышал ее. Я был в другом месте, далеко отсюда.