– Но…
– Вопрос решен! – Арег прямо посмотрел на Дайтоса. – Завтра же и приведем в исполнение. Оповестите господина Риша.
Глава фракции кивнул, скрывая довольную улыбку. Тэйтан же развернулся и вышел из покоев, не в силах смотреть на разворачивающуюся бессмыслицу.
Ливелия
– Иди сюда, дитя.
Сашара стояла возле печи, помешивая что–то в небольшом котелке. Вкусно пахло мясом и специями. Но как только ноздрей коснулся знакомый аромат, меня замутило, а к горлу подкатила желчь.
– Тише, – старушка заметила мое перекосившееся лицо и, взяв за руку, вывела на улицу, где свежий воздух привел меня в чувства. Я дышала короткими рваными вдохами, боясь не удержать остатки пищи внутри себя.
– Прошу простить меня за такую реакцию, – стыдливо посмотрела я на ведунью. – Не знаю, что на меня нашло.
– Неужто и в самом деле не знаешь? – Сашара смотрела лукаво, будто ее вся эта ситуация забавляла. Будто бы ответ лежал на самой поверхности.
Заметив мое замешательство, старуха цыкнула и пошла обратно в дом.
– Дите совсем и дите носишь. Рано тебе, ой как рано. Но то судьба твоя витиеватая – ее не поменяешь.
От услышанных слов у меня закружилась голова, и я была готова упасть без чувств.
– Вы ошибаетесь!
– Ой ли? Когда в последний раз ты кровью истекала?
Задумавшись, поняла, что давно. Но я списывала это на перенесенный негативные переживания. Смерть сестриц, темница, спасение Джарека. Ведунья точно ошибалась. Но где–то на задворках сознания зашевелилась змея сомнения. А вдруг Сашара права? И что тогда?
– Я не могу… Сейчас не то время… Богиня… Что же мне делать?
Я посмотрела на старушку, ища в ее глазах ответ, но та лишь покачала головой.
– В таких вопросах я вижу лишь туман неизвестности. Будь это рожденный ребенок, я бы смогла за этой мглой разглядеть хотя бы размытые очертания. Но в этой ситуации лишь ты хозяйка решений. Ты сама должна предопределить судьбу зерна, что в тебе пророс.
Бессознательно я приложила руки к своему животу.
– Но я не хочу ничего решать! – паника накрывала меня с головой, и я не смогла сдержать крик. – Не сейчас, когда я сама не отвечаю за собственную жизнь!
– Дитя, – голос Сашары сочился сочувствием и пониманием. – Бывают в жизни неподвластные повороты. Она бывает несправедлива: не всегда мы получаем то, чего заслуживаем. Но иногда мы не способны оценить дара судьбы, потому что глаза застланы пеленой трагичной безысходности. Не спеши со своим решением. Переспи с мыслями. И почувствуй внутри себя жизнь. Не каждой женщине дарована такая благодать.
– А Джарек?
– Обождет. Сообщить ты всегда успеешь.
Я кивнула, соглашаясь с ее доводами.
Скрип. Дуновение холодного ветра.
– Дрова я нарубил. Можно теперь поесть?
Джарек весело смотрел на меня и на Сашару, а я почему–то чувствовала, что падаю в пропасть.
– Заходи–заходи, путник. Уже все готово.
Глава 5
Алард Риш стоял на помосте и демонстративно точил свой огромный топор на длинной рукояти. Капли пота лились градом с его раскрасневшегося лица.
Обвиняемую еще не привезли, но люд собрался огромной толпой. Горожане были готовы ждать хоть целый день, лишь бы видеть справедливое правосудие властителей Оскаина.
– Ничто не решает проблем лучше топора, да, дружище? – подмигнул палачу мужчина, стоявший ближе всех.
Алард проигнорировал вопрос. Такое панибратское отношение его раздражало. Однако он не имел права показывать своих чувств – у палача их быть не должно.
Тяжелые колеса тюремной повозки задребезжали по брусчатке, оповещая собравшихся о приближении плененной лисы. В воздухе появилось воодушевление: люди радовались и ликовали. Казалось, что со смертью оборотня всем проблемам придет конец и наступит беззаботное будущее.
Следом в красивых каретах на центральную площадь города въехали власть имущие. Совет так же присутствовал – столь громкое дело не могло пройти без его участия. Разместившись на трибуне чуть в стороне от помоста, Арег эс Вуалье дал отмашку вывести Рейалин Дуаро к людям.
Послышался звук открывающейся клетки, и женщину, особо не церемонясь, вытащили наружу. Платье, в котором она блистала на балу, превратилось в ошметки, руки и ноги были закованы в цепи. Певица шла и спотыкалась от каждого шага, но голову держала высоко, будто бы не ее сегодня лишат головы, а всех вокруг. Обычно лис прилюдно сжигали, но с Верховной жрицей король решил изменить привычные устои. Это было слишком драматично для нее, а ему хотелось быстрого решения. Один сокрушающий удар – и лисы лишены своего лидера.