Пришла в себя, лежа на чем-то теплом и ритмично вздымающимся. Запах был знаком, и я расслабилась. Рыкнула на пальцы, мнущие ухо. Предупрежающе клацнула зубами, и рука отступила.
— Очнулась? Молодец.
Раненый набрался сил, даже голос стал бодрее, а еще мужчина зачем-то затащил меня на себя. Я ему кошка что ли валяться на груди?
Лежать на нем было непривычно и странно, но тепло. Так что я не стала уходить, только позу поменяла, устраиваясь удобнее.
— Жемчужине в тебе требуется время, чтобы подпитать духовную сущность. Она у тебя очень слаба.
Нормально все у меня с духовной сущностью, просто в наше время другие требования. И на уровень энергии при приеме на работу не смотрят.
— Главное, запомни: жемчужина дар водяного дракона. Она не предназначена для людей и через какое-то время начнет тебя убивать.
Нормальное такое заявление. Зачем тогда было внутрь меня ее помещать?!
Я прижала уши, подняла голову и зарычала раненому в лицо. Вот как откушу нос за подобное, будет знать!
— Не злись, лекарство должно быть горьким, — примирительно улыбнулся он.
— Как только разорвешь связь с лисой, найди наследного принца Хань Лемина. Он извлечет жемчужину и наградит тебя за то, что ты ее принесла.
Ладонь легла на голову, легко почесала меж ушей.
Н-да… Звучало просто, но я всем лисьим чутьем ощущала ловушку, в которую уже попала, поглотив нечто светящееся. От него, между прочим, до сих пор холодило в груди.
Понятно, что сама я жемчужину не извлеку. Сработает та или нет — кто его знает. Я даже спросить подробности не могу. Мне рассказывают лишь то, что пожелают.
Проклятое любопытство! Завело-таки в неприятности — и вот уже работаю курьером на неизвестного мне мужика.
Пальцы нежно почесывали ухо.
Неймется ему. У меня тут трагедия, а он с ласками лезет…
Хм, а приятно-то как… Глазки аж закатываться стали. Пасть приоткрылась. Хвост обмяк. Я растеклась шкуркой на его груди.
С другой стороны, что я теряю? Личинок, лягушек, мышей? Ночевки в лесу? Охотников, как постоянный кошмар?
Принц, значит, принц. Найдем. Из-под земли достанем. Вместе с конем.
Если разорву связь с лисой, то проклятие больше не будет иметь надо мной власти. Тогда останется отдать жемчужину принцу и обрести шанс вернуться домой. Я чужая этому миру, пусть возвращает меня обратно…
Сладко потянулась, зевнула… Крякнула, восторгаясь собой. Пять килограммов рыжего обаяния, ума и хитрости.
Справлюсь.
Не знаю, что я совершила такого в прошлом, что меня столь сильно наказали, но сейчас, похоже, судьба встает на мою сторону.
И я задремала под тяжелое дыхание раненого.
А перед рассветом меня разбудило приближение чужаков…
Напряглась, соскочила на траву. Прижала уши, старательно вынюхивая воздух: люди, на лошадях. Опасность. Опасность. Опасность.
Попятилась. Залегла под куст, не решаясь покинуть поляну.
Разбуженный мною раненый приподнялся, вгляделся в сумерки.
— Хорошо, что мы с тобой успели, — сказал он, выдыхая облачко пара.
У меня от его слов кровь в жилах застыла. Я вжалась в траву, готовая в любой момент сорваться и сбежать, но тело еще помнило ласку, тепло чужих рук, заботливые слова. Могла ли я бросить раненого в неизвестности? Сложный вопрос. А какая вообще польза от лисы?
Отряд между тем остановился недалеко от поляны, видимо нас выдал запах еще тлеющих углей. Послышался невнятный разговор и громкий голос, отдающий команду: «Проверить». Я превратилась в один слух, пытаясь предугадать, что нас ждет.
И мир внезапно изменился. Перестал пахнуть лесом, травой, зверьем. Воздух словно в тьму обмакнули, измазали во что-то чужеродное, противоестественное.
Отвращение заставило содрогнуться, вздыбить шерсть на загривке.
Рвущийся изнутри протест я задавила, сунув кончик хвоста в пасть. Бежать сейчас было слишком опасно, так что я сильнее вжалась в землю, моля об одном, чтобы тьма прошла мимо, не заметив.
Тень клена, стоявшего у самой воды, стала темнее остальных, и из нее на поляну шагнула фигура в длинном плаще. В руке сверкнул обнаженный меч — я завороженно уставилась на блеск отполированного лезвия. Осторожно втянула носом. Незнакомец в плаще не пах человеком, что было пугающе странно.
Он скользяще шагнул к раненому, приблизился и замер, вглядываясь в тонувшее в тенях лицо.
От неотвратимости происходящего и своей беспомощности захотелось крепко зажмуриться. В теле поселилась противная слабость. Пожелай я сейчас удрать — не смогла бы.