Убийца же навис над раненым — уверенный в том, что никто ему не помешает.
— Нашел-таки.
Мне показалось — раненый улыбнулся. Странный человек. Я обмирала от ужаса, а он безмятежен, словно падающий снег.
— Не утомляет работать на хозяина?
Человек в плаще не ответил, и мне показалось, слишком поспешно поднял меч, словно боялся, что собственный ответ его разочарует.
А я поползла. Вжимаясь брюхом в покрытую изморозью траву, ощущая каждую неровность, хвостом цепляя сухие травинки.
— Скажи, что передать твоим сородичам?
— Что мы все прокляты, — хрипло, словно у него было сдавлено горло, ответил убийца, опуская меч.
И все-таки он переборщил с картинность. Помедлил в верхней точке, прежде чем отправить меч в кровавое путешествие, и за эти секунды я успела до него добраться.
Подпрыгнула рыжей молнией, вцепляясь в ту часть, что аккурат над сапогом начиналась.
Вкус чужой крови во рту накрыл мерзостью, и меня чуть не стошнило.
Раздался разъяренный крик. Мужчина попытался меня стряхнуть, и плащ хлопнул с размаху по спине.
Я повисла тряпочкой, расслабив тело, отдав все силы челюстям.
Только пришедший из тени был преданным убийце. Я с ужасом услышала, как с чавкающим звуком меч вошел в тело раненого, как задохнулся тот от боли и как мертвенно затих…
А потом жесткие пальцы нащупали мой загривок, рванули вверх и заметнули прочь. Я с треском вломилась в кусты, прокатилась по веткам и впечаталась в ствол дерева. Удар вышиб из легких воздух. В голове помутилось и последнее, что я услышала, были торопливые шаги и рассерженное бормотание:
— Проклятый колдун.
Кажется, убийца решил, что раненый призвал лису-демона на защиту. Потому и не стал добивать. Приятное милосердие. А затем мир в глазах померк.
Пришла я в себя, когда день уже вовсю теснил рассвет. Лучше бы не приходила. Нос уловил массу запахов, один «приятнее» другого. Ветер пах кровью, смертью, потом, лошадьми, оружием и людьми… Причем не теми, что приходили на рассвете.
Основной отряд с лошадьми находился правее поляны, но и на самом пригорке тоже кто-то ходил.
Зря я страдала о том, что вначале меня занесло в безлюдные места. Общества искала… Дура! Теперь вот нашла и не знаю, как от этого общества избавиться.
Пошевелила лапами. Отклик есть. Хвост дернулся, мол, не пострадал я, хозяйка. А вот спина болела зверски… Хотя как иначе она может болеть у зверя? Повезло, что позвоночник не перебит. Можно отползти от поляны.
А потом до меня донеслись встревоженные голоса….
— Учитель Лю мертв уже несколько часов, мы опоздали.
— Не корите себя, вы сделали все, что могли, мой господин.
— Недостаточно, Ханьси. К тому же я не чувствую жемчужину. Значит, ее забрали. Все наши труды в бездну.
— Смотрите, господин, здесь лисьи волоски, а еще следы. Причем свежие и их много.
Вот же внимательные какие… Так ускоряем отползание. Я сплюнула остатки чужой крови. Испугалась, что их заметят. Ладно, капля слюны не так критично, а вот если я сейчас веткой хрустну…
— Ты прав, подозрительно это… Жемчужина вполне могла привлечь лисий народ. Нужно проверить, что здесь забыл демон. Сможешь проследить?
Даже не думай. Жемчужина мне самой нужна, чтобы стать человеком.
Развернулась и рванула, пригибаясь, чтобы услышать, радостно брошенное в спину:
— Вот она! Лови!
А-а-а-а! Не орать! Даже мысленно. Крик сбивает дыхание, а еще ритм.
Направо, налево. Поднырнуть под куст. Пробежать по бревну. Прыгнуть на камни, соскочить с них. Я не бегу — мечусь змейкой от одного дерева к другому, а хвост мечется вместе со мной, не давай упасть при резком повороте. Со стороны, наверное, выглядит хаосом. Особенно, мои прыжки.
Не понимаю, почему нельзя бежать прямо?! Но моей звериной половине виднее.
Дыхание преследователя слышится так, словно он совсем рядом. Хотя это всего лишь эффект острого слуха. И все равно страшно так, что поджилки трясутся.
Если бы не травма, я бы с легкостью удрала от двуногого, но спина начала наливаться тяжелой болью и бежать становилось все труднее. Еще и сознание мутилось, а тело стало гореть, будто его перцем обсыпали. Из горла вырвался задушенный хрип. Кажется, сейчас я упаду замертво. Прямо в руки преследовавшегося меня человека.
На упрямстве я пробежала еще сотню метров.
Инстинкт довел до высокого берега, где корни деревьев выступали, точно ноги великанов. Туда, в одно из углублений между корней, я и нырнула. Так себе укрытие, но другого нет. А мне что-то хреново совсем. Лапы аж судорогой сводит.