Выгнулась дугой, волна жара прошла по телу, ломая и выворачивая кости.
И мир изменился. Уменьшился в высоту. Оглох на звуки. Расцвел полноценными красками. Обдал холодом обнаженную кожу.
Я в шоке поднесла к глазам руки. Обычные такие… с пятью пальцами и без шерсти.
Твою же…
Как не вовремя-то сработала жемчужина! И что делать? Человеку, тем более голому, спрятаться в лесу в разы сложнее. А сдаваться на милость победителя… Как-то не хочется проверять, что сделает с обнаженной девицей отряд мужиков… Еще и в столь недобром мире, где по теням шастают убийцы.
— Выходи, демон, я знаю, что ты здесь!
Чтоб тебя! Быстро бегает.
Я лежала, скрючившись в три погибели меж корней и стискивала зубы, чтобы те не стучали от холода и страха.
— Выходи, иначе продырявлю шкуру! Некуда тебе деваться.
Настырный какой! Так-то он прав — деваться особо некуда: берег крутой, обрывистый, по нему я не пройду.
Наверху меня караулят, внизу темнеет, бурля водоворотами, река. От нее тянуло неприветливым холодом, и купание там точно будет смертельным.
Свист — в стоящее чуть правее на выступающем мысу дерево весомым таким аргументом воткнулась стрела.
Я выдохнула, выругалась и, обдирая кожу о корни, поползла наверх.
Даже думать не хочу о том, как сейчас выгляжу.
Выпрямилась, убрала с лица растрепанные волосы, глянула угрюмо на стрелка.
Явно произвела впечатление, потому как мужчина в первый момент даже лук опустил.
Нас разделял десяток шагов — с такого расстояния не промахнуться. А в следующий момент его лицо исказила брезгливая гримаса. И меня снова взяли на прицел.
— Тьфу, нечисть! Стой там и не вздумай ко мне приближаться! Моя душа надежно защищена!
Вот дурак! Нужна мне его душа? Мне свою бы сохранить.
Я тихонько сдвинулась туда, где на мысу высокого берега нависал над водой дуб. Стрела двинулась вместе со мной, продолжая выцеливать точно в центр груди.
Неправильные тут мужчины какие-то… Я его совсем не привлекаю?
— Стой на месте, хугуй! Иначе я разожгу костер и зажарю тебя на нем.
Если я демон, то бессмертна и ему меня не убить. Тогда зачем костер? Мяса не хватает, извращенец?
— Верни жемчужину, — угрюмо потребовал стрелок.
Сейчас, только шкурку почищу!
Злость плеснула адреналином в кровь.
Я выпрямилась — собственная нагота перестала смущать. Зло сузила глаза. Мужчина напрягся, палец потянул тетиву.
— Не дури! Верни жемчужину и убирайся, — нормальным голосом попросил он, глядя, как я делаю маленький шаг к обрыву.
Поздно. Время переговоров прошло, да и не бывает нормальных переговоров под прицелом.
Мышь, личинки, трава, вкус барбариса, собственный запах: острый в момент опасности. Удары лап по земле. Бег, полный свободы. Холод морозной ночи. И уютное тепло хвоста под мордой.
Мой шаг с обрыва совпал со свистом стрелы. Мы разминулись на долю секунды.
Летя вниз, я панически продолжала вспоминать, каково это было быть лисой все эти дни. Вода резко приближалась, а потом словно отдаляться начала. Мир свернулся, а когда развернулся, наполнившись запахами и звука, я вошла в воду. Холод обжег, стиснул горло, закрутил течением. Я судорожно заработала лапами, выплывая.
Получилось! Я снова лиса. Осталось немного — выплыть и выжить.
И словно намекая, что еще не все неприятности закончились, в воду рядом с головой вошла стрела.
Глава 4, в которой лиса решает: быть или не быть лисой, вот в чем вопрос
За пару часов до…
— И где жемчужина? — неприязненным тоном осведомился мужчина, одетый в темное ханьфу, на поясе которого висела должностная табличка.
Убийца в плаще равнодушно пожал плечами.
— При нем ее не было.
— Тогда зачем было его убивать? — потерял самообладание чиновник, взрываясь негодованием. Ткнул пальцем в лежащее на поляне тело. — Нужно было сначала спросить, куда он ее дел.
— Приказ был убить — и жемчужина сама покинет тело, — последовал хладнокровный ответ.
— С тобой разговаривать, как играть на цине перед коровой, — отмахнулся мужчина. Опасливо покосился на мертвого, достал из рукава засушенный пучок полыни, обмахнулся и прошептал отгоняющую злых духов молитву.
— Что доложу во дворец? — с возмущением поинтересовался он, когда закончил.
— Учти, — его палец обратился в сторону убийцы, — отвечать будем оба.
Выпад остался без ответа, и чиновник принялся нервно оглядывать поляну, не решаясь на нее вступить.